Гарь
Шрифт:
— Пошли со мной! — воскликнул Гран, отпуская собеседника. — Когда ты ещё увидишь Крылатых?
— Не знаю… у меня же ферма и всё такое…
Тут Вражка встала. Сама не поняла, когда успела подумать нужную мысль, а уже её озвучивала:
— Гран, а я могу пойти с тобой?
Баш повернулся к ней, глянул с любопытством.
— Можешь.
— А ты научишь меня ворожбе? Настоящей, нечеловечной.
Он приблизился, и Вражка с удивлением обнаружила, что выше его. Может на какой-то сантиметр, но выше.
Слегка улыбнувшись, он прикрыл глаза.
— Научу. Но это долго. И сложно.
— Ничего,
— А я?! — упрямо спросила Овечка. — Меня ты почему не зовёшь? Я тоже хочу поехать.
— Анна, у нас дом… — тихо одёрнул её Анжей.
— Анж, дом будет всегда.
— Крылатые тоже будут всегда.
Гран издал какой-то странный звук, что-то вроде смеха и горестного вздоха одновременно. Анжей покраснел.
— Ладно, давайте спать, — он встал с кровати. — А там посмотрим. Если проснёмся рано, то к вечеру уже будем дома. Надеюсь, звери там не набедокурили. М… Я лягу на лавочке, остальные могут спать на кровати. Вражка, если ты не против.
— Я не очень привыкла спать кучей, но смирюсь, если надо.
— Ладно, тогда ты можешь спать на лавке, но она жесткая.
— Ничего, так даже лучше, — успокоила его ведьма. — На жестком спать полезно.
Анжей, однако, не выглядел удовлетворённым, но всё же лёг на кровать рядом с Граном, а Овечка уже похрапывала в углу.
Однако Вражка ещё долго не могла уснуть: она всё думала о том, сильно ли изменится (и изменится ли вообще) её жизнь теперь. Чему сможет научить её Гран и насколько его словам вообще можно верить (как показала практика — делать этого не стоило)?
В любом случае, если всё пройдёт как надо, она увидит Крылатых. А это уже ценно.
Это даст её пути направление.
****
Следующий день выдался погожим: лишь редкие облака совершали набеги на ясное небо. Чувствовалось робкое дыхание весны — она заглядывала за порог, но никак не решалась войти.
Олени лёгкой рысцой бежали среди полей, таща за собой сани, а путники, доверившие животным всю работу, спокойно ждали окончания дороги, рассказывая истории и разговаривая ни о чём, ведь любой сложный разговор сделал бы путешествие длиннее, а этого никому не хотелось.
По пути им встречались другие путники, кто на санях, кто верхом, а некоторые вообще шли пешком, закинув за спины кульки с хворостом. На лицах мужчин, женщин и детей расцветали улыбки, когда они смотрели на небо.
Обратив внимание, что почти у всех были колокольчики, Вражка спросила:
— А почему на Бузине и Маке нет колокольчиков?
Овечка повернулась к ней.
— Мы их сняли, когда крались к тебе. Так и не повесили. Они у меня в кармане, надо бы заняться этим дома.
— Понятно. Слушай, Гран, а они вообще помогают?
Баш оторвался от меланхоличного разглядывания облаков:
— А я вообще не знаю, зачем вы их вешаете везде.
— Ну, считается, что они отпугивают злых духов.
— Я злой дух, но меня ваши колокольчики не пугают. А они железные?
— Некоторые — да.
— Ну вот тебе и ответ, — сказал он и снова уставился на небо.
Они выехали на дорогу, лежащую параллельно берегу, и теперь по левую руку от них шумели морские просторы. Редкая жухлая трава тихо сгибалась под бризом, огромные серые камни
тихо покоились вдоль кромки волн, а визгливый лай чаек бесконечно звучал над водой. Закатное солнце окрасило небо в алый, а отражение небесного шара рябило на волнах.— Ещё час где-то и будем дома, — сказал Анжей. — Дальше дорога пойдёт в лес, будут две фермы, потом наша, а от нас до Чаячьей Бухты совсем недалеко, полчаса где-то.
Вражка закрыла глаза. В мыслях она уже была на ферме, грелась у камина и, наконец-то, сходила в баню. А после того, как она выспится на мягкой постели, можно будет поехать хоть на край земли.
— Мне ужасно нравятся твои волосы, — сказала ей Овечка. — Можно я попробую дома сделать из них высокую причёску, как ходят в городе Фиалок и Синиц? Я там один раз была, мне очень понравилось, но из моих волос ничего такого не сотворишь, они торчат во все стороны.
— Конечно, можно! Я привыкла собирать их в косу, но было бы интересно попробовать что-нибудь новое.
— Это хорошо! Мне уже надоело экспериментировать на Анже.
Вражка с сомнением посмотрела на рыжую шевелюру мужчины. При закатном солнце волосы сияли, как полированная медь.
Внезапно сани тряхнуло — Гран вскочил на ноги, хлопнул Анжея по плечу и крикнул:
— Стой!
Олени возмущенно захрипели, когда поводья натянулись до предела, но всё же затормозили.
— Что так… — начал было спрашивать возница, но баш закрыл ему рот рукой, а второй указал вперёд, на дорогу.
Посреди снежной тропы между деревьями стояла собака. Довольно крупная, и сначала Вражка не поняла, в чём дело, а затем, приглядевшись, испугалась.
И этот страх пробрал её до нутра, настолько чистым и острым он был.
Пес был большим, размером с волка, но тощим и поджарым, словно гончая. Глаз у него не было — они поросли кожей такого ярко-алого цвета, словно пёс искупался в крови.
Зверь стоял, низко опустив голову, и с его красных клыков капала такая же красная слюна.
Вражка подавила в себе желание отступить — слишком боялась, что пёс её услышит.
От него веяло чем-то неправильным, искаженным. Словно его вовсе не должно было существовать, и он знал это, поэтому и стремился остаться.
Посмотрела на Грана и увидела, что даже он боится. Но баш не замер, нет — он медленно поднял лук и натянул тетиву.
Короткий свист. Красный пёс взвизгнул, как самая обычная собака и упал вниз, но тут же вскочил, хрипя. Стрела торчала у него из горла, фонтаном била кровь, пачкая снег.
Вторая стрела врезалась ему в челюсть и пёс, развернувшись, побежал в чащу. Больше он не издал ни звука.
Ещё минуту длилась тишина — все смотрели на кровавый след. Бледная Овечка повернулась к ним:
— Он видел, куда бежать… Он не наткнулся ни на одно дерево, но у него нет глаз! Как он видел, Гран?
Баш убрал лук.
— Я не знаю.
Анжей тоже повернулся, он был так же бледен, в карих глазах отпечатался испуг и, как показалось Вражке, красные крапинки, словно кровь брызнула и на него.
— Это те самые?
— Да, — ответил Гран.
Он не сводил глаз с лесных массивов, и Вражка, как прилежная ученица, смотрела туда же, но ничего, кроме деревьев и снега, не видела.