Гарь
Шрифт:
— Так, а ты видел, как он сгорел?
— Что?
— Король!
— Нет! Я же ушёл, говорю же! Вы вообще слышите?
— То есть ты сбежал, он остался там и ты, не видя, говоришь, что он сгорел?
— Да!
— Да что ж ты как…
— Но был же огонь!
Анна застонала, возведя очи к небу. Анжей глубоко вздохнул, отогнал страх, змеёй бегущий по позвоночнику, выпрямился:
— Орсин! Послушай, это важно. Где остальные баши?
Из тона Орсина можно было выжимать
— Сго-ре-ли.
— Да нет, те, кто выжил.
— А! Не знаю. Ушли.
— Ладно. Тогда послушай: как ты думаешь, мы сможем попасть на остров Цветов?
— Не знаю. Я могу уйти? Вы мне надоели.
— Нет, подожди. А ты можешь показать, где ты вышел оттуда?
— Могу!
— Спаси…
— Но не хочу. Мне и в бочке нравится.
Анна вскрикнула и пнула гнилую доску. Та разломилась напополам, обнажив гнилое нутро.
— Анж, я теперь понимаю, почему у тебя такое терпение! Неужели там каждый вот такой вот? — она указала на Орсина.
— О да, — угрюмо отозвался Анжей, бегло вспоминая свои диалоги с чудесными представителями этого народца.
Практика помогла ему отыскать слова:
— Хорошо, Орсин, я понимаю, почему ты не хочешь. Давай так: ты нас проводишь, а мы тебе что-нибудь за это дадим?
Подобное предложение сразу заинтересовало баша. Он задумчиво прищурился, почесал подбородок, критично осмотрел людей, затем сани и, спустя целую вечность молчания, ткнул пальцем в колокольчики на рогах Бузины.
— Хочу их! Они железные?
— Нет, медные.
— Тогда точно хочу!
— Договорились. Я тебе их отдам, когда покажешь нам место, хорошо?
Баш кивнул и с лёгкостью прыгнул в сани.
— Только давайте быстрее, а то мне с вами неприятно! — заявил он.
Анна устало потёрла лоб.
— Вот и работёнка для нас, Анжей.
— Анна, прости, но…
— Да я всё понимаю, — она пихнул его локтём в бок. — Поехали уже. Кто я такая, чтоб менять путешествие на таинственный остров Цветов на подработку чистильщей рыбы?
Анжей благодарно ей улыбнулся, залез на сани и взмахнул поводьями.
Погода вела себя совершенно нечестно по отношению к Анжею: в то время, как в нём зарождалась тревога и мерно стелилась печаль, приготовив его к будущему (если-ничего-не-получится) трауру — в это время на небе издевательски сияло солнце, а в ветвях радостно пели птицы. А ему хотелось кричать: “Нет, что вы! Это неправильные декорации, нужен буран, нужна гроза, я не знаю, что мне чувствовать, когда вокруг так хорошо, а мне так плохо!”
Анна пыталась отвлечь его разговорами, но отвечать совершенно не хотелось. Любая его попытка ответить оборачивалась очередным “да-да”, и голос Орсина эхом звучал в голове.
“Сгорел”.
“Сгорел”.
“Сгорел”.
Анжей поджимал губы и старался унять дрожь в руках. Больше всего на свете ему хотелось помчаться туда за секунду, открыть дверь и понять, что баш соврал ему, посмеялся, поиздевался. Что-то, а делать пакости они любили.
И всё же понимал, что это не так. Живое тому доказательство
сидело в санях и смотрело в небо.Никто никогда не выпустил бы баша с Острова Цветов. Гран никогда бы этого не позволил. Это было запрещено.
Орсин не говорил с ними, игнорируя большинство вопросов и фраз, но один-едниственный раз ответил Анне:
— Так Жатвы не было потому, что всё сгорело?
— Да.
— Понятно, — ответила она, но развивать тему не стала.
Они ехали на протяжении нескольких часов, минули две деревни, огромное кукурузное поле и снова въехали в лес. Солнцу надело светить, и оно укрылось за горизонтом, оставив только темноту, звёзды и спутники. Снег искрился, стало холодать, и Анна накинула на себя и на брата одеяла.
— Вот тут! — резко сказал Орсин.
Анжей немедля остановил сани. Собаки тревожно навострили уши, а возница огляделся: они были посреди нигде, только голый лес да прямая дорога. Подумав, что упускает что-то, посмотрел ещё раз, но так и не смог разглядеть ничего особенного.
— Тут ничего нет! — озвучила Анна его мысли.
— Как нет! Вот же, лес! — возразил баш.
— Лес-то есть, а острова Цветов нет.
— Дура, его тут и не будет! Он за деревом!
— Подбирай выражения, а то отрежу уши!
Повернувшись к сопровождающему, Анжей спросил:
— Хорошо. Мы просто не можем увидеть то самое дерево. Ты можешь нам показать?
— Да, но тогда я хочу два колокольчика!
На такую цену они и договорились. По указу баша слезли с саней и пошли в лесную темноту, проваливаясь по колено в сугробы и огибая тонкие берёзовые стволы. Ветер тоскливо завыл в ветвях, синеватое свечение ночи позволяло разглядеть еле заметную тропу, проложенную кем-то давным-давно. Шаг вправо, шаг влево и провалишься по пояс. Анжей то и дело оборачивался на дорогу, чтобы не терять из виду сани и фонарь. Анна достала из-за пазухи кинжал и крепко сжала в ладони.
Когда свет огня стал еле заметен, Орсин остановился.
— Вот!
Он указал на две совершенно неприметные жухлые берёзки, жавшиеся друг к другу кронами, но оставившие достаточно места у основания, чтобы туда мог пролезть человек.
— Там же ничего нет! — сказала сестра, сделав круг почёта вокруг деревьев.
— Есть. Надо пройти между ними и будете на острове Цветов. Если переход ещё работает. Если уже не работает, то не знаю. Может и не работать, потому что…
— Всё сгорело, да-да, мы помним.
Баш обиженно надулся. Анна махнула рукой.
— Ну, тогда покажи нам. А то уйдешь, а мы будем до рассвета туда-сюда ходить как дураки.
Сделав два прыжка, Орсин третьим влетел в проход между деревьями и пропал. Анжей заглянул в проём, обошёл берёзы кругом, робко просунул руку туда, где исчез юноша, но ничего на произошло.
Он запомнил свой переход не так, поэтому факт исчезновения казался ему удивительным.
А вот Анну он просто поражал. Она стояла, открыв рот.
— Ого! — воскликнула она.