Гамбит Дамблдора
Шрифт:
– И что, совсем без вопросов не будешь против?
– А с чего бы? На мне написано "ненавижу слизеринцев" большими буквами?
– А Драко?
– Теперь уже Джефри улыбался и смотрел на Эрика.
– А Драко - просто мутант. Такого вопиющего преобладания спеси и дури над мозгами я в жизни не встречал. Если ты обратил внимание - никто из нас никогда, вообще никогда, не цеплялся к нему первый. Пока он ходит мимо и не лезет ни к кому, меня лично не волнует его существование. Но каждый раз, когда Драко будет приходить и пытаться самоутверждаться за счет моих друзей или кого бы то ни было еще, я буду вкапывать его в землю по самые уши. И
– Мда, это точно...
– Слизеринец задумчиво кивнул.
– У нас он тоже немало народу достал. С Крэббом вон в том году расплевался вдрызг. Так бы, может, уже и не один бы я подошел, особенно после того урока ЗОТИ... Так когда и куда приходить?
– Понятия не имею.
– Эрик хитро смотрел на собеседника.
– У нас нет расписания. Мы собираемся стихийно, когда захотим и когда есть время. Заранее ничего не планируем. Я ж говорю - увидишь нас - подходи.
Видимо узрев на лице Джефри некоторое недопонимание, Эрик пояснил:
– Мы не обьединение, не клуб, и даже не кружок по интересам. У нас нет ни названия, ни обязательств, нет целей, как политических, так и иных, и мы не собираемся навязывать никому свое мнение или идеологию. Мы просто собираемся вместе когда получается, потому что нам интересно, и тренируем магию, потому что нам это нравится.
– Гмммм... Звучит как раз как декларация о намерениях и руководство к действию.
– Ага. И тем не менее, у нас нет ни того ни другого.
– Эрик улыбался еще шире.
– Ха... Безымянный дуэльный клуб, который вовсе не клуб.
– И совсем не дуэльный, ага. Ты начинаешь понимать общую идею.
– Скорее уж тебе самому придется беспокоиться. С нами-то ты будешь изредка, а со своими - постоянно. А Малфой, которому приспичило, да еще и все время находящийся рядом - это жуть что такое.
– Ну...
– видно было, что Джефри сам об этом тоже немало думал.
– Выкручусь, наверно. Совру что-нибудь.
– Ага... Например что ты шпионишь за нами.
– А тебя это не волнует?
– А с чего должно? Нам совершенно нечего скрывать. Вообще. Абсолютно. Лучшее что ты услышишь от нас - это последние гриффиндорские сплетни.
– То есть я могу говорить своим, что я за вами просто шпионю? И они поверят, что вы не знаете?
– Конечно нет. Естественно мы все будем знать, а ты будешь знать, что мы знаем. Но так даже веселее.
Хэллоуин-1992
– Прошу внимания! Я бы хотел произнести речь.
– Почти Безголовый Ник подошёл к сцене, взлетел на неё и попал прямо в пучок голубовато-ледяного света.
– Мои покойные, оплаканные родными и друзьями леди и джентльмены, - начал он.
– С превеликим сожалением хочу сообщить вам...
Никто его, однако, не слушал. Сэр Патрик с членами Клуба охотников играли головами в футбол, и гости, увлечённые игрой, про Ника забыли. Почти Безголовый Ник тщетно пытался вернуть их внимание, но сдался, когда под громкие аплодисменты мимо него проплыла голова сэра Патрика и лукаво ему подмигнула. Гарри вдруг почувствовал, что жутко замерз, да и пустой желудок давал о себе знать.
– Вы как хотите, но я не могу тут больше оставаться, - произнёс Рон, стуча зубами от холода.
Оркестр вновь заиграл, и привидения бросились на площадку для танцев.
– Пойдём
отсюда.– согласился Гарри.
И гриффиндорцы двинулись к выходу из подземелья.
Пол коридора был залит водой. Эрик крался вперед, стараясь не топать и плескать как можно тише. До злосчастного туалета плаксы Миртл оставалось еще два-три поворота.
Когда кошка Филча неожиданно выскочила из-за угла в десяти метрах от мальчика, а потом обернулась и повалилась на бок как парализованная, сердце Эрика забилось с ужасающей скоростью несмотря на всю его готовность и знание того, с чем же он должен встретиться.
Гарри споткнулся и, чтобы не упасть, оперся о холодную стену. Он изо всех сил напрягал слух, оглядываясь по сторонам и напряжённо всматриваясь в тускло освещённый коридор.
– Гарри, что с тобой?
– начал было Рон, но Гарри оборвал его.
– Опять этот голос! Помолчи минуту...
– ...так голоден... так долго...
– Слышите?
– спросил Гарри.
Рон с Гермионой замерли, не сводя с него глаз.
– ...убивать... время убивать...
– Скорее!
– крикнул Гарри и кинулся к мраморной лестнице на второй этаж, Рон и Гермиона от него не отставали.
– Гарри, что ты...
– задыхаясь от бега, начал Рон.
– Ш-ш-ш!
– напряг слух Гарри. Сверху, скорее всего с третьего этажа, до него донёсся затихающий голос.
– "Я ЧУЮ КРОВЬ. Я чую кровь".
У Гарри сжалось сердце.
– Оно собирается кого-то убить!- крикнул он и, не обращая внимания на растерянные лица Рона и Гермионы, опять бросился вверх. Он прыгал через три ступеньки, пытаясь расслышать сквозь собственный топот что-то ещё.
– Гарри, в чём дело?
– отдуваясь, спросил Рон.
– Я ничего не слышу...
И тут где-то неподалеку грохнул взрыв.
Из-за угла раздается шипение, бульканье и хлюпанье разлитой по полу воды, а потом из-за поворота выплывает большая голова рептилии на длинной шее. Мальчишка реагирует молниеносно.
– Бомбардо!
Взрыв поражает левую сторону головы чудовища, оно издает полукрик-полувизг, его пасть распахивается, но Эрик уже этого не видит. Плотно прикрыв глаза рукавом левой руки, он дважды взмахивает палочкой в сторону монстра.
– Бомбардо! Бомбардо!
Гремят еще два взрыва, стучат по стенам коридора осколки. Гриффиндорец разворачивается и бросается бежать вслепую вдоль правой стены коридора, ощупывая ее рукой. Добежав до угла, он прячется за него, прижимаясь спиной к стене, и делает несколько глубоких вдохов-выдохов, стараясь унять бешено колотящееся сердце и некоторую дрожь в руках.
На стене между двух окон огромными красными буквами были начертаны слова, блестящие в свете факелов: "ТАЙНАЯ КОМНАТА СНОВА ОТКРЫТА. ТРЕПЕЩИТЕ, ВРА...". От последней буквы "А" в сторону вела линия, проведенная той же краской, как будто тот, кто оставил надпись, неожиданно дернулся и неловко взмахнул рукой. Кисточка, которой выписывали буквы, валялась рядом. Чуть в стороне на боку лежала банка с краской, красные разводы вокруг нее смешались с водой и протянулись во все стороны причудливыми рукавами.