Филиал
Шрифт:
– Нижняя строчка, уважаемая. Самая нижняя строчка. Там более привычное для вашего мира имя и должность.
– Так бы сразу и сказали. Сколько стоите тут, только морочите мне голову, - недовольно квакнула она, и начала искать нужную строчку, - так, печать головного офиса. Так, подписи руководства из межбиржевого комитета. А, ну вот, это уже похоже на человеческий язык. Так, записываю вас. Геннадий Филиппович Змеев, страшный следователь.
– Старший, - поправил я.
Земноводное подняла на меня свои огромные глаза, внимательно посмотрела на меня и бросила:
– По мне, так одно и
Я вздохнул. Я давно привык к тому, что никто на Земле не любит рептилоидов. Мало кто верит в наше существование, но даже те кто не верят -- нас не любят.
Я знаю о чем говорю.
Большинство из нас живут на Нибиру, но лично я решил, не так давно, перебраться жить на Землю: здесь климат естественный, в отличии от искусственной среды нашей далекой планеты. В этом измерении на Земле у меня есть небольшое поместье в горах Пьемонта, как можно дальше от цивилизации, но все равно, даже там до меня доходят отголоски расовой ненависти. Телепередачи, желтая пресса, книжонки всякие -- везде нас выставляют врагами человечества.
Приходится даже дома ходить в рясе монаха скрывающей мою внешность и все время держать гипноиндуктор под рукой. И валидол. Валидол не для себя конечно, пришлось как-то откачивать местного пастуха, увидевшего как я загорал на камешках в горах, еле спас шокированного человека. Но ведь спас!
Вот и спрашивается откуда такая не любовь к змееподобным? Наша раса куда меньше вмешивалась в дела этой планеты, и принесла меньше бед, чем местные масоны. Но все равно, даже в Библии -- во всем виноват змей.
Ну хоть с ацтеками у нас были хорошие отношения. Но где сейчас те ацтеки...
Ладно люди, но вот от древней говорящей жабы, я меньше всего ожидал такого отношения. Как-никак между нами было много общего, хотя бы естественный зеленый цвет кожи. Впрочем, чего я ожидал? Что меня, рептилоида, прибывшего заниматься расследованием, примут с распростертыми объятиями в филиале Биржи, который недавно допустил уход одного из измерений в Хаос?
– Уважаемая, можно как-то побыстрее?
– раздраженно бросил я, наблюдая как невыносимо медленно она выводит свои каракули.
Жаба вздрогнула, дернула лапой и криво черкнула ручкой через весь лист.
Я тяжело вздохнул.
– Может я документы вам оставлю? А вы меня пропустите? Я понимаю у вас свои бюрократические заморочки, у меня -- свои. Но можно же как-то побыстрее оформить меня и пропустить к руководству. Чем быстрее я тут закончу, тем быстрее вы избавитесь от моего присутствия, - предложил я, осознавая, что этот долгий и мучительный процесс еще далек от завершения.
Она зло посмотрела на меня, потом на испорченный лист, потом снова на меня и начала отчитывать:
– Молодой человек, вы же мне сами мешаете! Свалились без предупреждения как снег на голову! Еще и торопите меня, отвлекаете! Вот теперь все заново заполнять придется...
В этот момент зазвонил телефон, она подняла трубку: "Да, Панкратий Гермесович. Да, тут еще. А куда он денется? Что? Уже можно запускать? Хорошо запускаю."
Жаба достала откуда-то смартфон, сфотографировала мое удостоверение, вернула его мне и сказала:
– Проходите уже. Не буду вас задерживать. С телефона потом данные перепишу. Руководство
вас уже ожидает.– Отлично, - ответил я и направился в кабинет директора филиала.
– Чай и кофе у нас совсем плохие, не советую угощаться, - заметила секретарь когда я открывал дверь.
Я вошел внутрь. В дальнем конце комнаты за столом сидел старый сатир, который медленно поднялся из кресла, чтобы пожать мне руку.
– День добрый, господин следователь, чем обязаны вашему внезапному визиту?
– поинтересовался он.
– Панкратий Гермесович, здравствуйте, - ответил я пожимая его руку, - Зовите меня Геннадий Филиппович. Потеряно одно из измерений. Согласно протоколу инициировано служебное расследование. И насколько я владею информацией это в вашем филиале не в первый раз, за столь короткий срок. О какой внезапности вы говорите?
Сатир объяснил:
– Понимаете, Геннадий Филиппович, раньше хотя бы уведомляли заранее о проверке. За пару недель. А вы появились внезапно, почти сразу после происшествия, да еще и под конец месяца, когда работы выше крыши. Может, конечно протокол как-то изменился, не буду спорить, но обязательно ознакомлюсь с действующей редакцией. Да и к тому же вижу вы почему-то один, без помощника. Как-то странно.
– За помощника не беспокойтесь, - с улыбкой ответил я, - Он попозже объявится. Нет, протокол не меняли, а проверка инициирована без предварительного уведомления в связи с тем, что за последние сто лет, ваш филиал потерял три измерения. А на магической цифре три, действует подпункт "б", следователей направляют сразу же.
– Как три измерения за сто лет? Разве отчетный период не по векам делят? В этом веке мы только первое потеряли, - удивился Панкратий Гермесович.
– Не по векам. Вы разве не в курсе? Из-за расхождения в летосчислении в разных измерениях, было решено отсчет вести по новому "плавающему" принципу. Точка отсчета - потеря измерения, от этой даты ждем сто лет, если больше потерь не было -- новый отчетный период. Уже девятьсот лет как эта поправка действует.
Сатир печально покачал головой:
– Ну надо же. Как-то мои сотрудники упустили это из виду. Не сообщили мне. Ну, что же, будем искать ответственных. И лишать премии. Так-то если считать, то за последнее тысячелетие у нас всего три потери и пришлось на последние сто лет. Вот не повезло, да?
– Ладно, Пакратий Гермесович, давайте к делу, - прервал его я, - Не будем сваливать все на чьи-то недочеты. Три измерения за такой короткий срок -- это серьезная проблема. Даже если раньше ваш филиал веками успешно функционировал, то такие частые сбои за последнее время, это повод выяснить, что у вас тут происходит. Поэтому меня и прислали.
Козломордый директор указал на папки с документами:
– Вот, пожалуйста забирайте, разбирайтесь. Тут все: акты, отчеты, рапорты. Личные дела сотрудников, так или иначе связанных с последним провалом. Все собрано и приготовлено для того чтобы вы ознакомились и сделали свои выводы.
Я усмехнулся:
– Конечно-конечно. Разберусь. Изучу. Постараюсь все выяснить. Я ведь не сомневаюсь, что вы успели все привести в порядок. Не просто же ваша секретарь меня держала до тех пор, пока вы не разрешили ей меня пропустить.