Чтение онлайн

– Ну и ладно! – ответил капитан на свой же вопрос.

Затем он объяснил, что они защищают форт Камолия, где нужно ему, Понтусу, расставить на защиту форта своих солдат. И он поручил своему помощнику, капралу, бледного вида малому, проводить солдат Понтуса на двор, где они будут стоять постоем и где их будут кормить. Самого же его он ещё задержал.

– Часть своих людей пошлёшь на защиту женского монастыря Делла Мурате, – распорядился капитан. – Да, кстати, в том монастыре жила три года Екатерина Медичи! Так что накажи своим солдатам не шалить там!

Понтус сказал, что будет следить за этим.

– Ты откуда? Англичанин? – спросил он своего нового командира.

– Шотландец!..

Так они познакомились ближе.

И капитан, поняв, что перед ним свой парень, рассказал сплетни о том, как назначали управляющего Сиеной.

– Когда Строцци уверил

короля, что он не может противостоять противнику и защищать Сиену, то король, не откладывая, запросил коннетабля Монморанси [15] , Франсуа де Гиза [16] и маршала Сен-Андре, чтобы каждый из них назвал того, кого считает подходящим для этого дела. И каждый из них назвал своего… Тогда король написал им: «Вы не назвали Монлюка!» Де Гиз на это ответил: «Я не знаю его совсем… Но если вы назначаете Монлюка, я молчу и не буду говорить больше о том, кого назвал я. Но моего также назвал и маршал Сен-Андре!»… Тогда коннетабль написал королю, что Монлюк не подходит для такого дела, что он отсталый, невыдержанный и злой. Король запальчиво ответил на это, что он каждый день имеет дело с такими, злыми и отсталыми: «Вы плохо использовали его!» Франсуа де Гиз и маршал Сен-Андре написали также королю, что Монлюк уже управлял городком Монкальери, в провинции Альби! И если бы он был так уж плох, то маршал Бриссак не доверял бы ему… Коннетабль же упёрся, стал возражать ещё сильнее!..

– Почему он так?! – вырвалось у Понтуса, с юношеской непосредственностью встающего на сторону того, с кем несправедливо поступают.

– Монморанси хотел, чтобы управляющим Сиены был назначен его племянник, адмирал Гаспар Колиньи [17] … Но король разорвал это препирательство и послал сообщение Бриссаку, чтобы тот отправил Монлюка в Авиньон, куда прибудет посыльный дворянин с королевским указом ему идти к Сиене.

Капитан рассказал ещё, как Монлюк, придя с полком в Сиену, выступил с пламенной речью перед горожанами, напомнил им свидетельство их приверженности, которую они давали Франции ещё при королях Карле VIII и Луи XII.

– Вы хотите потерять свободу! Снова попасть под ярмо императора Карла?! – со страстью бросал он в толпу, этот солдафон, как окрестили его в верхах французского общества. – Я, генерал Монлюк, обещаю не оставлять вас! Защищать этот город до последней крайности!..

Он был сражён сам влиянием своей речи на горожан, особенно на женщин из высшего сословия, элегантно одетых, похожих насказочных нимф… Тут же они предложили ему свою службу по ремонту насыпей и укреплений. Для этого не хватало мужчин, те вступили в ополчение, настроенные воевать. И он разделил женщин на три отряда, во главе поставил дам первого ранга. Они же, знатные синьоры, выбрали каждая свою особенную форму одежды. Так, синьора Фортегуэрра, с боевой группой взрослых женщин, остановилась на фиолетовом цвете. Синьоре Пикколомини, с теми, которые отличались красотой, понравился алый цвет одежды. В группу же синьоры Ливии Фаусты вошли совсем ещё юные дамы, они предпочли белый цвет… И этот спектакль под открытым небом взволновал всех, появилось желание победить, выдержать осаду имперцев.

И Понтус действительно увидел как-то раз на улицах Сиены женщин, всех в алой одежде, с лопатами и кирками шагающих строем куда-то, похоже, на работу…

На следующий день по городу пронёсся слух, что Монлюк заболел, внезапно и сильно. Полномочия же по защите города он передал своему помощнику – сеньору Корнелио. Доктор, осмотревший генерала, безнадёжно махнул

рукой… Горожане, простые и знатные, приуныли…

Монлюк болел недолго, но тяжело. Поднявшись, он притащился сначала в кабак.

Кабак оказался набит офицерами. Они пили, собираясь затем идти по шлюхам. При виде генерала они вскочили со своих мест, приветствуя его.

Монлюк бесцеремонно подвинул одного из них на лавке.

– Дай место старикам!..

И он, всё ещё слабый, тяжело плюхнулся на лавку.

Офицеры снова сели за стол.

– А-а, земляк! – меланхолично заметил Монлюк, увидев рядом на лавке Понтуса, запомнив, что тот, когда представлялся ему, сказал, что он родом из Лангедока.

Генерал, собирая вокруг себя офицеров, дворян, наставлял их, юнцов, когда начинал нравоучительную речь в кабаке, сидя вместе с ними за вином или кружкой пива.

– Служить своему королю, а не бегать за каждой юбкой! Бабёнкой, курвой первой!.. Курятник до добра вас, петухов, не доведёт!.. Хм!..

И Понтус понял, что это камень и в его огород.

Генералу было уже далеко за пятьдесят. Но он, сильный, жилистый и грубый, беспокойный и неприхотливый, как бездомный пёс спал и ел где придётся, месяцами не снимал доспехи. И он очень не любил, когда молодые офицеры говорили непочтительно о прошлом, о рыцарях. И обычно тут же осаживал их:

– Не шевели зря костей предков!..

С особым восхищением говорил он о Баярде [18] . И больше всего он возмущался тем, что его кумира, рыцаря без страха и упрёка, убили каменной пулей из аркебузы [19] … И обе армии остановили тогда сражение, чтобы похоронить Баярда… И это было, по его мнению, высшей почестью герою… В той битве в Италии, при реке Сезия, участвовал и он, Блез де Монлюк, тогда ещё сопляк, как говорил сейчас он про себя, пересыпая свой рассказ ругательствами в адрес тех трусов, которые стреляют из ружей, убивают издали героев…

Затем следовала тирада о прыщавых юнцах, о нынешних капитанах.

– Сейчас звание капитана стали давать всякому шалопаю! – заключал он чем-нибудь вроде такого, сожалея об ушедших временах, о благородных рыцарях.

Он помедлил, сообразив, что ляпнул по-солдатски не то вот при них, при младших офицерах.

– Господа, это к вам не относится! – поправился он.

«Этот, как и папа Юлий, наломает дров! Точнее, переломает многим кости!» – пронеслось у Понтуса.

– Гугеноты [20] ? Они – враги нации! – заявлял безапелляционно Монлюк, когда разговор заходил о политике.

Рассказывая что-нибудь, он обычно горячился, сверкали белки глаз из-под его чёрной кожаной маски. Эту маску он снимал редко. Его изуродованное, покрытое боевыми шрамами лицо выглядело ужасно, отталкивающе…

– Мы, Монлюки, из фамилии Монтескьё д’Артаньянов, известны всем в провинции Гиень, что рядом с Гасконьей!.. Но что дала нам знатность и известность? Да ничего! – воскликнул генерал, грубо оттолкнул от себя кабатчика, подошедшего к нему, чтобы наполнить его пустую кружку. – В семье десяток ртов, таких как я! А денег – кот наплакал! Всего одна тысяча ливров [21] дохода!.. Вот я и ушёл на службу, как только чуть-чуть подрос!..

Понтус подумал, что и он сам из такой же семьи, как и генерал.

– У меня есть брат, Жан! Младше меня на год! – продолжал генерал. – Тоже рано ушёл из семьи!.. Сейчас он епископ! Служит при дворе у Екатерины Медичи в советниках!.. Умный – ужас! Но дохляк, «Хромоножка»! В детстве покалечился! Когда мы играли в рыцарей, на скотном дворе, он упал с крыши сарая и сломал себе ногу!..

«Они, гасконцы, все хвастуны!» – вспомнил Понтус, как говорили о соседях в его родном Лангедоке…

К новому году в городе начался голод.