Чтение онлайн

– Всё, кончилась святая Церковь и вера наших праотцев! – вопили они, собирая вокруг себя толпы простаков, чтобы восстановить их против нового короля. – Король Густав не только с Данией, но и с Густавом Троллем сговорился для погибели шведов!..

И Густав поспешил туда с рейтарами, чтобы задавить мятеж в зародыше. Была уже глубокая осень, когда он пришёл туда. Войдя в городок, он приказал всем жителям собраться на площади. И там, на площади, сидя на коне в окружении рейтар, он обратился к жителям городка, упрекнул их в том, что они поступили легкомысленно.

– Вы поверили проходимцам! Да, да! Хотя они были в сутане!.. Почему вы не поступили согласно принятому в Вестеросе постановлению? – спросил он собравшихся.

Горожане молчали…

Тронув коня, он поехал вдоль ряда горожан, вглядываясь в лица людей…

Те отводили в сторону глаза, опускали головы.

Он же в очередной раз убедился, как легко верят всяким проходимцам простодушные люди, как легко их одурачить, запугать…

Из толпы выступил мэр городка, снял шапку, поклонился ему.

– Ваше величество, просим помиловать нас! Виноваты!.. Но обещаем никогда больше не поддаваться на обман! – заверил он, смущённо сжимая в кулаке шапку.

Густав, растроганный видом покорных крестьян, простил их. Ему было искренне жаль их, но он и понимал, что рано или поздно придёт другой, более красноречивый проходимец и снова смутит их, запутает…

Взяв с них письменное обязательство в том, что они будут всегда хранить к нему подданническую верность, он покинул городок. При этом, в знак примирения, он подтвердил местным заводам, так называемой Медной горы, древние привилегии.

Суннаведер же и Канут бежали в Норвегию и там воспользовались защитой дронтгейского архиепископа Олофа.

Густав потребовал у норвежских властей, чтобы ему выдали мятежников.

– Согласно договору в Мальмё с королем Фредериком, вы обязаны выдать их! – в категоричной форме заявил он.

Однако норвежцы отказали ему в этом.

Тогда он предъявил архиепископу Олофу письма прелатов, их мятежные подстрекательства народа против него, короля… И архиепископ вынужден был выдать укрывающихся в Норвегии прелатов.

Густав поднялся, вместе с ближними советниками, на башню замка… Перевел дыхание, отдышался… Тяжело стало ему подниматься вверх по каменным ступенькам… С высоты башни открывался широкий вид на город, на острова, на окрестности, теряющиеся где-то в дымке солнечного утра.

Лаврентьев день [76] . Он, этот день, призывал всех людей к покаянию, к прощению… Простит он, Густав, вот этих двух прелатов, призывающих к мятежу народ против него, короля… И завтра на их месте будут десятки… И к чему это приведёт?.. Он не стал больше думать об этом сейчас, когда государственный механизм уже был запущен. И он, этот механизм, эта система, закрутится сама собой, спасая сама же себя, без дальнейшего вмешательства даже его, короля.

– Ваше величество, началось, – сказал стоявший рядом с ним Иоганн Турзон, чтобы привлечь его внимание к тому, что уже разворачивалось на острове Святого Духа, заметив его отсутствующий взгляд, рассеянно блуждающий по окрестностям.

– Да, – промолвил Густав, передернул плечами от утренней прохлады, возвращаясь мыслями к происходящему.

Прямо же за мостом, на острове святого Духа, готовилось представление – наказание мятежных прелатов. Там вывели их на площадь. Туда их доставили из Норвегии. И даже отсюда, издали, заметны были их бледные, осунувшиеся лица, тёмно-серые рясы, болтающиеся под порывами лёгкого ветерка, налетающего с моря… Подле них засуетились драбанты [77] из королевской охраны… С того и другого содрали рясы, напялили рваные епанчи [78] . Их опоясали ремнями, к которым привязали деревянные мечи… Затем голову одного украсили соломенным венцом, а у другого – епископской шапкой из берёзовой коры. Подведя к тощим крестьянским лошадкам, их посадили на них лицом к хвосту, привязали к седлам…

И даже сюда, до башни, доносился после очередной «обновки» бедных прелатов хохот толпы, собравшейся поглазеть на это представление.

Процессия двинулась к мосту. Впереди лошадок пошли музыканты: засвистели дудки и свирели, барабаны боем будили сонных горожан… Кривлялись там же плясуны… Мальчишки бросали в прелатов огрызками яблок, строили рожицы, показывали непристойности свои…

Холодно и расчётливо наблюдал Густав за процессией… Так надо было… Иначе!.. Только что ему сообщили, что его злейший враг, адмирал Норби, был разбит в сражении около полуострова Блекинге от соединённого датского и шведского флотов. Адмирал потерял три больших корабля и четыре яхты, сотни его солдат и матросов были взяты в плен… Сам же адмирал бежал в Нарву с небольшим остатком своих сообщников… Король Фредерик всё же откликнулся на просьбу его, Густава, когда он описал ему последствия дальнейших беззаконий строптивого адмирала, которого Фредерик поначалу пригрел было у себя… «Видимо, рассчитывал так навредить Швеции и ему, Густаву!» – пронеслись у него подозрения насчёт короля Дании… Никому не верил он… «Таков уж этот мир!» – порой говорил он ближним своим советникам, настраивая их тоже на жёсткий отпор любых поползновений соседних государей.

Эти мысли отвлекли его от процессии. Та, пройдя через мост, уже входила в Северные ворота города.

– Ну что же – пора и нам, – промолвил он, кивнул головой советникам, приглашая их за собой.

Они спустились с башни, вышли из замка и направились к ратуше, где должен был начаться суд над мятежными прелатами. Когда они подошли туда, прелатов уже ввели в ратушу, всё в таком же шутовском наряде.

Рассмотрев обвинение против прелатов, документы, изобличающие их в подстрекательстве к мятежу против законной власти, суд приговорил их к смерти. Отрешённых прелатов казнили… И это повергло в ужас всю шведскую церковную верхушку.

Эти события на некоторое время отвлекли Густава от другой опасности. Ему донесли, что в Москве, у великого московского князя Василия III, объявился адмирал Норби. Густав срочно отправил гонца к московскому князю, с требованием выдать ему мятежного адмирала, согласный за это подписать вечный мир с Московией… И в Москве посадили адмирала в тюрьму… Густав успокоился. Но следом оттуда же, из Москвы, пришло сообщение от его гонца, что за Норби заступился император Карл V, по просьбе своей сестры Изабеллы, супруги короля Кристиана II. И Карл выпросил у московского князя мятежного адмирала… Великий князь Василий III, в знак давней дружбы с Австрийским двором, выдал императору заключённого адмирала. И тот объявился в армии императора, находившейся тогда в Италии… И там он был убит при осаде Флоренции армией императора… С Россией же Густав возобновил прежний мирный договор 1510 года… Так у него, у Густава, одним врагом стало меньше. И он вздохнул свободнее: церковники притихли, внутри государства врагов не осталось, с соседними государями установились мирные добрососедские отношения.

С отрядом из двухсот конников в блестящих латах и сотни пехотинцев Густав остановился на Упсальских холмах. Внизу, под этими холмами, расстилалась зелёная низменность, покрытая крестьянскими полями.

Была весна, начало мая. Тепло, с дальних гор дул прохладный ветер, здесь смешивался с влагою, что поднималась с недалекого моря.

Сидя верхом на коне впереди своих придворных и государственных чинов, Густав окинул взглядом собравшихся здесь, на холмах, упландских жителей, в основном крестьян.

Сюда его вынудили явиться, и с немалой силой, волнения вот этих крестьян. Волнение же началось из-за лишения священников церковной десятины, закрытия монастырей, жалоб духовенства… Вот они-то, священники, догадался он, и настраивали доверчивых людей на мятежные выступления.

– Чем вы недовольны? – спросил он крестьян. – Из-за чего подняли мятеж?.. Не подчиняетесь мирскому начальству!.. Не хотите жить в любви и покорности к Богу, по божеским законам!..

– Почему наших священников лишили десятины? – послышались выкрики из толпы. – И в чём виноваты монахи?!