Фехтовальщица
Шрифт:
Когда Женька появилась в квартире Алисы, веселый кураж было в самом разгаре. Кристина под старенький плейер танцевала в нижнем белье, а сама Алиса прыгала рядом, выставив ногу в гипсе вперед и «играя» на своем костыле, как на электрогитаре. На столе стояла початая бутылка шампанского, валялись недоеденные бутерброды, конфеты и мандарины. Увидев Женьку, подруги заорали еще громче и потащили ее за свой гусарский стол.
Алиса находилась дома одна. Мать-проводница была в поездке, а отец, капитан милиции Лапин, на дежурстве, поэтому время для «бесчинств» выдалось благоприятным.
Поглощая
— Саваль? Куда «саваль»? Что «саваль»? Ой, держите меня, я сейчас описаюсь! Он красивый хоть?
— Ничего. На Антонио Бандераса похож в «Отчаянном». Он мне приснился сегодня и знает номер телефона.
— Кто? Бандерас? — округлила глаза Кристина.
— Да нет, этот Этьен Саваль.
Алиса была настроена не столь фривольно.
— Брось, Женька, — сказала она. — Знает номер телефона… Это что-то нечистое. Сама видишь, что сейчас делается. Мне папочка иногда такие «сказочки» рассказывает!
— Не слушай Алиску, Женька! Она с детства запуганная! — воскликнула Кристина, которая давно пыталась спровоцировать фехтовальщицу на торжественное прощание с девичеством. — Ну, знает номер! Вот невидаль! А может, он твой поклонник! Для фаната достать номер телефона — раз плюнуть! Видала? Даже из Франции прикатил!
— Это не из-за меня. Он какого-то, то ли профессора, то ли писателя возит.
— Ну, и пусть этот профессор сидит в гостинице и сочиняет книжки, а ты бросай свой дурацкий слалом и тащи к себе этого Саваля! Это же такой случай! Зря, что ли он тебе снился? А что? Настоящий мэн, француз! Не то, что наши! Пыхтят только, и каждый из себя Казанову строит!
— Замолчи, Крестик! Они все пыхтят, — отодвинула подругу Алиса и опять повернулась к фехтовальщице. — Плюнь и поезжай на гору. Там ты сломаешь шею, но не мозги!
— Да какая гора, какая гора? Потом будешь, как Алиска, в гипсе валяться! — не сдавалась Кристина и стала орать речь в защиту не отягощенного чувствами секса.
Женька и Алиса схватили подругу, связали ее же одеждой и заклеили рот скотчем. Она замычала и запрыгала по комнате. Алиса прибавила звук в плейере и стала скакать вместе с ней, снова выставив сломанную ногу вперед, а на ее костыле теперь «играла» фехтовальщица.
Вдруг, в самый разгар безумной пляски, Кристина остановилась и сделала такие глаза, будто за спинами подруг появился сам терминатор. Женька и Алиса обернулись. В дверях стоял капитан милиции Лапин, и радостно встречал его только петушиный голос певца, несшийся из динамиков. Алиса быстро нажала ногой пульт на полу, и музыка оборвалась.
— … Папа?..
— Чтобы через минуту здесь никого не было, — прозвучало категоричное требование.
Праздник тотчас свернулся. Вести мирные переговоры с Лапиным было бесполезно, поэтому никто не возразил. Женька принялась развязывать Кристину.
Лапин поморщился,
снял пиджак, портупею с оружием и, повесив ее на спинку стула, сделал повелительный жест в сторону дочери:— Идем, спину мне разотрешь.
— Опять? Я же говорила, чтоб ты не ездил сегодня.
— Не твое дело. Шевелись.
— У меня нога.
— А прыгать нога не болела?
Где-то в недрах капитанского пиджака затрезвонил телефон. Лапин с некоторым усилием наклонился, вытащил его из внутреннего кармана и, озабоченно глянув на дисплей, вышел в прихожую. Алиса допрыгала на одной ноге до старого комода и стала искать в ящике нужную мазь, а фехтовальщица, покосившись в сторону прихожей, где Лапин с какой-то болезненной резкостью настаивал на чьем-то задержании, вдруг шагнула к стулу с портупеей на его спинке и вынула из кобуры пистолет.
— Ты что? — застыла с тюбиком мази Алиса.
— Я осторожно, — взвесила пистолет в руке фехтовальщица. — Тяжелый…
— Убери, а то отец увидит — убьет.
— Не убьет — он без оружия.
Разговор в прихожей прервался. Лапин, будто почувствовав чужое прикосновение к черной стали, которая за долгие годы службы стала частью его самого, вернулся в комнату. Женька едва успела спрятать руку с пистолетом за спину.
— Вы еще здесь? — спросил капитан.
Кристина собрала свои вещи и бочком выскользнула в коридор. Капитан сурово посмотрел на фехтовальщицу.
— Ну, а ты, Шмелева?
— Почему вы всегда говорите с людьми, как с преступниками, Василий Семеныч?
— Ты сначала оружие верни на место, честная девушка, — усмехнулся Лапин.
— Я только посмотреть.
Женька протянула пистолет капитану. Одним коротким взглядом удостоверившись, что с оружием все в порядке, он убрал его в кобуру и снова взглянул на фехтовальщицу.
— Журналы по вязанию смотри, «Никита». Алиса, что стоишь? Быстрей, мне ехать надо.
Роль
Несмотря на подпорченную вечеринку, Женька уходила от Алисы легко, даже радостно, долго еще ощущая невидимый прохладный след в руке, несколько минут назад державшей оружие.
На улицах было малолюдно. В окнах домов мягко сиял мирный оранжевый свет, а над городом разметала свою черную гриву вечная космическая ночь. Капелькой крови в ее распущенной косе мерцал воспаленный Марс.
Раздался звук «сирены». Женька достала из кармана телефон, посмотрела на дисплей. Номер опять был неизвестный, но фехтовальщица, предполагая сейчас все, что угодно, ответила. Звонил Саваль.
— Ну что, мы встретимся? — спросил он.
— Я… я не знаю, я перезвоню.
Женька действительно не знала, как поступить, и от этого чувствовала себя неважно. И гора, и загадочный Этьен Саваль — обе дороги сулили ей, необходимый в ее возрасте, экстрим, и она терялась, не в силах решить, на которой из них получить травму. «Если еще раз позвонит, останусь», — загадала она, зашла по пути домой к Юрику и отдала ему благотворительную купюру. Юрик просиял и распрямился, а Женька стала считать день удачным.