Эртэ
Шрифт:
Стройная дама в черном блестящем платье, в высоком напудренном парике встречает процессию. Она поднимает руку, и музыка стихает, напоследок истерично взвизгнув скрипкой. Дама морщится, но тут-же улыбается гостям обворожительной улыбкой и кивает головой Магу, словно соглашаясь с ним в чем-то. Полупрозрачные девушки куда-то исчезают, дама вновь взмахивает рукой и несколько слуг уже спешат к ней. Один тащит в руках маленький изящный столик с вычурными ножками, а другой спешит с большой толстой книгой в ярко-красном переплёте, в руках третьего слуги красивая фарфоровая чернильница, из которой торчит длинное гусиное перо. Установив стол, положив на него книгу в красном переплёте, и укрепив фарфоровую чернильницу с пером, слуги, пятясь,
Громкие звуки торжественной музыки сотрясают стены древнего замка, и через минуту вновь умолкают. Откуда-то сверху с высокого потолка вдруг начинает сыпаться мусор, и старые пожелтевшие листья, которые кружась, падают у ног невесты. Словно очнувшись, она смотрит на них, затем переводит взгляд вверх, и тихо шепчет какие-то слова.
— Не пора начинать процессию? — резкий голос мужчины в ярко-красном тюрбане нарушает звенящую тишину, установившуюся в огромном зале.
— П-позвольте д-доложить, отсутствует ис-сторик! — заикаясь, подаёт голос толстяк за органом.
— Скоро двенадцать, а этого болвана до сих пор нет! — громогласный голос тощего жениха в тюрбане пугает не только женщину в черном, что внимательно следит за невестой, но и гостей, что застыли в немом изваянии, словно безликие статуи.
— Где этот чёртов историк? — рычание дикого зверя ничто по сравнению с этим рёвом, не обещающим ничего хорошего для присутствующих.
Зато тому, кого так нетерпеливо ждут, видимо нипочём все эти проявления эмоций " хорошего тона". Почти согнувшись пополам от старости и немощи, по длинному коридору зала, не спеша, бредёт старичок с белой длинной бородой. Фалды его огромного халата волочатся за ним по паркету, собирая в кучку сухие желтые листья. Старичок вертит головой, доброжелательно улыбаясь, кивает присутствующим, и его неимоверно высокий колпак звездочёта кажется живым воплощением ночного неба, на синем фоне которого ярко сияют, сверкают, загораются и тут-же гаснут маленькие золотые звёздочки, насмешливо подмигивая всем собравшимся гостям то с левой, то с правой стороны. Сморщенное лицо старика в ореоле косматых седых волос выражает безмятежность, а улыбка, с которой он смотрит на окружающих, такая добрая, что только глухой не услышит, как яростно скрепят зубы нетерпеливого жениха, и как сжимаются его кулаки.
— Где ты задержался, старый недотёпа? Ты видно совсем постарел, если не помнишь, что тебя двадцать раз предупредили о свадьбе. До того как часы пробьют двенадцать часов, я должен стать мужем этой женщины. Ты проспал…
— Каюсь, спал! Прилег на секунду и уснул… — старичок хитровато блеснул глазками, увеличенными толстыми линзами очков, и, опершись на кривую сучковатую палку, прищурился, глядя на невесту.
— Худа больно! — сказал он, наконец, сочувственно чмокая губами. — Худа, не молода, и не столь красива, как хотелось бы. Я люблю бабёнок, что-бы были кровь с молоком…
— Не рассуждай, старый развратник! В твоём распоряжении осталось пять минут. Если ты не поторопишься…
Скрытая ярость чувствуется в словах Мага, но старичок попался не из пугливых. Неторопливо он бредёт к столику, не спеша вытаскивает свою амбарную книгу из широких складок плаща, и намеренно громко громыхнув ею об столик, поднимает большое облако белой пыли. Наверное, это какая-то особо ядовитая пыль, так как кругом все начинают тут-же чихать. Старичок с явным удовольствием, с тихим щенячьим повизгиванием, гости с преувеличенным
усердием, дама в черном виновато, стараясь в паузах что-то объяснить жениху, который и сам усердно старается прочихаться. Лишь одна невеста стоит неподвижно среди всего этого общества, корчащегося в муках несмолкаемого чиха. Её лицо спокойно, оно ничего не выражает, ни сожаления, ни радости, ни грусти. Невеста словно спит. Но это не так! Она ждёт! Ждёт терпеливо и покорно, опустив взгляд своих прекрасных глаз на блестящий паркет.— Аач-хи-и-и, тридцать пять. Апч-хи-и-и, тридцать шесть, апч-хи-и… — старичок с явным удовольствием, почти с блаженством взвизгивает, мотая головой в тёмно-синем колпаке.
Кажется, этому не будет конца, а ведь часы на стене пробили уже первый раз… да и гости потихоньку начинают группироваться вокруг постамента…
— Стоять…апч-хи-и-и, стоять на месте… — взревел Маг.
Схватив старичка за ворот его живописного халата, прерывистым шепотом он произнёс, после каждого слова делая усилия, что-бы не чихнуть:
— Через… секунду…я сверну…тебе колпак… набекрень… подлый… старикашка…
— Я понял! Понял, о светлейший Маг, апч-хи-и-и… пардон извиняюсь… Начинаю проц- проц- процедуру!!Ап-чхи-и… Итак, не существуют ли какие-либо препятствия… апчхи… пардон, воспрепятствующих и воспрещающих вступление в брак, вашего… так сказать…апчхи… высочества, и этой…апч-хи-и… пардон, девицы! Простите, вот напасть привязалась…
— Не существует старик! И ты прекрасно знаешь, что если бы они и были, я просто бы расхохотался тебе в лицо, а потом бы уже стёр в порошок, хотя это следовало сделать ещё тысячу лет тому назад. Ты мне порядком поднадоел…
Но старик не обратил никакого внимания на реплику жениха. Повернувшись к невесте, он прищурился и ехидно протянул, поблескивая хитрыми глазками:
— А наша красавица, не обладает ли она такими препятствиями?
— Какими?
Это были первые слова, что произнесла невеста за весь вечер. Скорее всего, все если не шокированы, то крайне заинтересованы ответом невесты. По толпе пробежал ропот, но Великий Маг вдруг грубо и бесцеремонно расхохотался, и, схватив старика за его длинную белую бороду, прошипел яростно:
— Кончай этот балаган, старый недотёпа! Моя невеста чиста, как горный хрусталь!
— Э, нет! — попытался вывернуться из рук Мага старик. — Извиняюсь, но это не по правилам…
— Что? — взревел Маг. — Какие здесь правила…
Вытянув из рук Мага свою бороду, старичок пригладил её, приосанился, и откашлявшись, заявил:
— Не будет свадьбы, пока невеста не признается…
— В чём? — почти одновременно воскликнули Маг, дама в черном, и все гости, что с интересом наблюдают за разворачивающимся действом.
— Я чувствую… — старичок, ехидно прищурившись, обвел гостей взглядом. — У дамы есть один изъян… У неё есть муж!
Толпа ахнула, дама в черном отпрянула в сторону от жениха, а Маг яростно скрипнув зубами, взревел:
— Да что с того! Свадьба должна состояться немедленно! Что ты себе позволяешь, старик? Не всё ли равно, чья она была жена и чьей будет теперь…
— Э, не скажите! Я записываю историю маггутов, о светлейший! — ехидно пропел старичок. — Всё должно быть ясным и чётким в родословной великих! Даже ваша свадьба! А иначе следует провести обряд очищения от былой любви…
— Быстрей старик! Скоро двенадцать. Мы итак остановили время…
Дама в черном, явно нервничает, хотя старается сдерживать свои эмоции. И как ни странно, страх. В толпе всё больше нарастает недовольный шум и шёпот. Лишь один Маг зол неимоверно, это ясно по яростному скрипу его зубов, но и он старается сдержаться. И тем страшен его тихий, лишенный эмоций голос:
— Ты совершишь этот брак безо всякого очищения! Главное, она станет моей женой…
Часы на стене бьют несколько раз и щёлкнув какой-то дребезжащей железкой, ещё раз…Маг в смятении. Он потерял счёт ударам, благодаря глупому старику.