Эликсир
Шрифт:
Помню глаза директрисы школы Вудбриджа, человек годами внушающий всем зловещий страх, что кишки от одного ее взгляда узлом сворачивались, чуть ли не в предобморочный состоянии схватилась за край стола из тёмного дерева, когда я протянула ей книгу.
— Книга теней,— сдавленно проблеяла она, с трудом пряча глаза в которых босыми ножками плескался ужас.
— Мы никогда не ошибаемся,— победоносно добавил мерзкий мужчина, что пол дня допрашивал меня.
Верни я книгу сразу администрации, как положенно прилежной ученице, возможно имела бы достойное образование и меньше проблем. Не то чтобы я жалуюсь на свое нынешнее положение, но будучи взрослой девушкой, а не инфантильной бунтаркой, с прискорбием признаёшь, что жизнь иногда подбрасывала тебе не камни, а орешки. Если
Я вымученно улыбаюсь себе. Кончик носа вызывающее вздёрнут вверх. Внутреннее сметание никогда не соответствует внешнему высокомерию. И нет в этом огромном мире никого, кроме малыша Адри, кто в курсе о существовании моей чувствительной, и не смотря на весь горький опыт, пугливой натуры. Она словно новорожденный котёнок заботливо скрыта от навязчивых рук под колючим одеялом.
«Ее никто никогда не коснётся»— ещё одно правило Элери Ливс.
На глаза вдруг наворачиваются слёзы, я так прикипела к городскому ритму, к стабильной размеренной жизни, когда знаешь, что утро принесёт тебе новые возможности, а не однообразное бытиё под прицелом соседского гнета.
Пожалуй единственное проявление ведьминской природы это любовь к аскетизму, даже пёс, и тот в курсе, что мне необходимо личное пространство. Но минуты идиллии наедине с самим собой, в сравнение не идут с семилетним одиночеством в Буфорде.С виду забытая, ничем не примечательная деревушка. В действительности чёрная автономная дыра, центр дьявольских секретов— тюрьма для тех, кто знает слишком много или перевалочный пункт для тех, чьим способность ещё не нашли применения.
Все эти месяцы я боялась даже думать, как же все таки мне удалось ускользнуть из под круглосуточного надзора. Конечно, никто сутками не дежурил у моей ветхой хижины, но этого и не требовались. Город с кулачок, все друг другу в затылок дышат.Я была единственным подростком на весь городок и по всем законам жанра логики (которой у жителей с горстку на всех) отношение ко мне могло быть если не трепетным, то хотя бы дружелюбным. Вместо этого меня гнобили, к чему по сути я привыкла и обращались втройне настороженно. Старина Кинсли больше всех наводил смуту, так как кто наградил его почетным званием опекуна, то есть он был в ответе за каждый мой шаг. Не удивительно, что все свои шаги я могла делать исключительно на территории выделенного мне участка.
Мелкая дрожь еловыми иголками снова проходится по телу.
Вот так пахнет прошлое!
Глава 7
«Магия, это всего лишь наука управления тайными силами природы».
В очередной раз прокручиваю фразу, зло топая на работу. От некогда знойной леди не осталось и следа, ей на смену пришла рыжая мышь в мешковатом платье. Ещё одна такая бессонная ночь и можно спокойно увольняться— толку от невыспавшейся Элери, как от просроченного проездного; как раз с силой сжимаю его, вдавливая подушечками пальцев в ладонь. Попытка переломать кусок пластика наврядли увенчается успехом, но ох как отвлекает.
Дело в том, что я не хочу зацикливаться на преследующих меня посланиях.
Оговорка.
Послании. Большее их не будет. Не будееет!
Когда каждую ночь тебе намеренно выламывают дверь, в конце концов покоришься воле адресата и развернёшь злосчастное письмо. Пока я негнущимися пальцами вскрывала конверт, чуть Богу душу не отдала. Адри в свою очередь скалился, словно в него бес вселился и без стеснения пытался в очередной раз разодрать несчастный клочок бумаги. В итоге, бедолага всю ночь проскулил за закрытой дверью. Распечатывая назойливое послание, бумага которого больше смахивала на древний папирус, я ожидала увидеть, что угодно—а именно, угрозы о разоблачении или предзнаменования прихода старика Кинсли, на худой конец, приказ незамедлительно вернуться обратно и носа не высовывать,
но никак не несущую никакого смысла фразу.Поэтому я со спокойной совестью заталкиваю ее поглубже в пыльные лабиринты памяти, чтобы не болталась перед носом отвлекая от реальной жизни. Тем более, когда в компании зреет такое интересное задание!У меня от предвкушения скулы сводит. Уже неделю я придерживаюсь строжайшей диеты полностью исключив пряности, острое, приторное и самое, что оказалось сложнее всего— еду на вынос. Ведь, всем известно, что общепит нередко грешит химическими усилителями вкуса, а они засорят мне вкусовые рецепторы, как канализационную трубу, апельсин от бергамота не отличу.Вся трепеща от предвкушения я отодвигаю подальше усталость, обещая, что сегодня ночью обязательно высплюсь. Быстро переодеваюсь в белый новенький халат, который мне каждый день заботливо протягивают пропуская в лабораторию на первичный тестинг вкусов.
Уже стоя перед образцами, мысли сами собой утягивают меня в зыбучие воспоминания. В голове, зубастым зверем скалится бессмысленная цитата, будто из учебника прикладной магии. И символ, что высечен на бумаге голубым золотом вместо банального знака препинания.
Вспышками сразу угрожающе мигают фрагменты из той злосчастной книги, страницы которой буквально были отмечены печатями лунной триединой богини. Каждое значимое слово намерено запечатано ничем не примечательной пентаграммой в виде новой Луны, полнолунии и уходящего ночного светила.
На деле, ничем не примечательное изображение несёт в себе сакральный смысл для просвещенных. Ведь, три богини заключённые вместе— это Рождение, Любовь и Смерть, именно поэтому они ассоциируются с фазами Луны.
Официально было признано, что древние учения Виккан не имеют под собой никакой доказательной базы, поэтому были строго настрого запрещены в школе. Но разве я это знала?
Жаль я не могу стереть себе память!
Строчка за строчкой, будто бетоном залиты в нейронные сети моего и без того воспалённого мозга. Стоило один раз прочесть и я уже была в ее власти.Я, не более, чем случайность.
На моем месте могла бы оказалась любая…
Однако, стоит один раз сунуть свой любопытный нос куда не следует и на тебя уже навешают ярлыков— столетиями не отмоешься. А потом ничего не объяснив вышвырнут в глушь, не забыв при этом напоследок обвинить в незаконном хранении запрещённой литературы.
Молодая девушка биолог, на вид, больше смахивающая на подростка, что тайком выкрала медицинский халат у преподавателя, подрагивающей рукой передаёт мне мензурку с переливающейся жидкостью. (Золотистой, блестящей, как шампанское).
— Впечатляюще, Алисиния!— подбадриваю ее.
Она тут же робко сцепляет руки за спиной и отступает на шаг. Ее поведение вызывает у меня, как минимум грусть. Сложно, наверное, всегда быть такой зажатой.
— Интересно что предаёт такой оттенок? — хитро подмигиваю ей чуть встряхивая бутылёк.
— Вы же знаете, я не имею право,— девушка мгновенно бледнеет.
Либо у нее напрочь отсутствует чувство юмора, либо здесь болтливых бьют плетью.
Конечно, я в курсе о корпоративной этике; сама чиркнула в договоре, что обязуются крепко держать язык за зубами, раза два для верности перечитав бред о неразглашении секретной информации (у меня только на ароматы память компьютерная, остальное пролетает мимо), но чтобы между собой нельзя было обсудить рабочие моменты— это что-то новенькое. Мне все чаще кажется, что лаборатория далеко не часть парфюмерной компании, а стратегический объект, где производят биологическое оружие массового действия.
Поток мысленных возмущений прерывает Алисиния, краем глаза я замечаю, что у неё припасён ещё один тестер. Обычно босс бережёт мои ноздри, в день не больше одного многосоставного экземпляра.
Все еще в раздумьях, я громко выдыхаю— полностью, так чтобы желудок к спине прилип. Обычная рутинная подготовка легких. После чего следует медленный, неполный вдох, задержка дыхания на долю секунды. И только теперь, я легко провожу стеклянной склянкой у носа, предварительно откупорив ее. Терпкий, прохладный аромат бьет в голову с такой силой, что слёзы прыскают из глаз.