Эксфэр
Шрифт:
— Идите за мной.
Мы очень медленно передвигались по тюрьме, то открывая двери, то закрывая их, прежде чем пройти дальше. В конце концов мы дошли до широченного помещения с высоким-высоким потолком. Я посмотрел по сторонам у видел металлические двери.
— Тюремные камеры на два этажа, — сказал Матвей.
— Сколько здесь мест? — спросил я.
— Восемьдесят. Дальше ещё два точно таких же помещения.
— Значит, всего двести сорок камер, — пробубнил Максим.
— Если припрёт, расширимся, — произнёс Матвей и, посмотрев на Юрия, сказал: — Нам бы Володю сначала дождаться.
— Володю?
—
— Мы не спешим.
— А камеры как-то защищены? — спросил Максим. — Тут же не обычные заключённые.
— Ещё бы, — кивнул Матвей. — Усиленные стены, толстенная дверь, а изнутри всё обшито металлом, чтобы в случае чего ток пустить.
— Ток?
— Ну да. Вдруг стену громить начнут? А если под напряжением будет, то никто и дёрнется. Ещё и на каждом ошейники с зарядом.
— Про ошейники слышали.
— Ну ещё и наблюдение с каждого угла. Тюрьма добротная, хорошая. Вы если…
Матвей не договорил, потому что здание вдруг заметно тряхнуло. Мы все переглянулись, и Максим неуверенно спросил:
— Землетрясение?
Я почувствовал под ногами вибрацию ещё раз, и вдруг завыла сирена. Из рации Матвея донеслось:
— На нас напали!
— Кто?!
— Не знаю, но они взорвали ворота!
— Открывай двери! — заорал Юрий. — Быстрее!
— Остаёмся здесь! — сказал Матвей. — Раз тревога сработала, поддержка выехала! — Он посмотрел в другой конец помещения и погрозил кулаком двум надзирателям: — Коля, Олег, чего встали, как вкопанные?! Занимайте позицию!
Рация Матвея начала беспрерывно шуметь: то и дело кто-то передавал приказы. Я почувствовал ещё один толчок под ногами, и Максим тревожно спросил у меня:
— А нам что делать?
— Наблюдать, — ответил я, перехватывая пистолет поудобнее. — Посмотрим, чем закончится.
— Какой-то ты чересчур спокойный, — нервно сказал он, а затем его лицо вдруг прояснилось: — Ты в симуляции?
— Да.
— Давно?
— Как проснулся.
— Это хорошо…
— Они дошли до первого корпуса! — раздалось из рации. — Когда придёт подмога?!
Я расслышал автоматные очереди и крики. Мы рассредоточились и выставили оружие. На мгновение всё затихло, а затем я услышал какое-то странное шипение. Приглядевшись, я заметил, как начала образовываться дыра в двери — с каждой секундой она становилась всё больше и больше. Юрий открыл огонь, и мы поддержали его, однако через миг внутрь залетела граната.
— На пол!
Едва я успел упасть лицом вниз, как раздался взрыв. В ушах раздался оглушительный звон, словно одновременно зазвенела тысяча колоколов; воздух наполнился дымом и пылью. Мне хватило нескольких секунд, чтобы прийти в себя и встать на колено — всё-таки не первый раз бываю в такой заварухе. Я прислушался к ощущениям: вроде бы осколки меня не задели.
Я схватил пистолет двумя руками и, увидев силуэт в дверном проёме, начал палить наобум. Меня поддержали откуда-то сзади, однако ответный огонь не заставил себя ждать, и пришлось прятаться за одним из столов.
Слух начал потихоньку возвращаться, и до меня донеслись непрекращающиеся стоны поблизости. Вскоре я услышал Максима:
— Больно… Больно…
Я увидел его лежащим невдалеке. Максим держался дрожащими
руками за живот и прерывисто дышал. Он повернул ко мне своё лицо и пробормотал:— Выр… вырубай симуляцию… Прошу…
Раздавшийся над головой взрыв застал меня врасплох. Упавшие обломки чудом не задели меня, но грохнулись прямо на Максима. Я закашлялся от пыли и попятился к стене. Быстро сменив магазин, я краем глаза заметил упавший сверху обыкновенный детский попрыгунчик — он начал отскакивать прямо в мою сторону.
Попрыгунчик отскочил от пола ещё раз и неожиданно сдетонировал. Я почувствовал резкую боль, и цикл перезапустился.
— Твою мать!
Я отбросил одеяло в сторону и остервенело потёр грудь и лицо, пытаясь унять фантомную боль.
— Чёрт!
Как же это было неприятно! А если бы запустил симуляцию не в кровати, а только в тюрьме? Живым бы оттуда точно не выбрался. Стоило поблагодарить Лидию Анатольевну — её совет буквально спас мне жизнь.
Я нашарил рукой смартфон и позвонил Муслиму.
— Костя? — хрипло спросил он. — Чего так рано звонишь?
— На тюрьму скоро нападут.
Муслим громко прочистил горло и спросил:
— Что?
— На «Колыбель» нападут примерно через три часа.
— Кто?
— Скорее всего, синдикат.
— Ты в симуляции был?
— Ну а где же ещё?
— Сейчас позвоню остальным. Встретимся в офисе.
— Давай.
Я поднялся на ноги и почувствовал головную боль. Каждый удар сердца отдавал нездоровой пульсацией в висках, отчего в глазах на пару секунд всё поплыло. В первом цикле случилось то же самое, поэтому я знал, что происходящее никак не связано с моей виртуальной смертью. Накопительный эффект от беспрерывного использования дара ждал меня сначала в симуляции, а затем и в реальной жизни — с этим приходилось мириться. Опыт подсказывал, что после смерти очередной откат будет не самым приятным. А ведь ещё предстояло повторить все действия после циклов.
Я прошёл в ванную и вдруг погрузился во тьму, а затем увидел потолок своей комнаты и понял, что снова очутился в кровати. Голова неожиданно загудела — её будто сдавило со всех сторон. Инстинктивно я свернулся в позу эмбриона и, не сдержав стон, стиснул зубы. Сквозь боль и поток беспорядочных образов, я почувствовал, как из носа хлынула кровь, а через миг потерял сознание.
Глава 27
Я пришёл в себя так же внезапно, как и отключился. Во рту было сухо, в голове пусто. Я открыл глаза и неспешно сел. Единственное окно было закрыто жалюзями, отчего здесь царил полумрак. Я разглядел на себе длинный процедурный халат и катетер, торчащий из руки. Кажется, это была больница.
Я громко откашлялся, и рядом со мной вдруг замигал какой-то датчик. Не прошло и минуты, как дверь открылась и внутрь вошла девушка в медицинском халате.
— Проснулись, — произнесла она и включила свет. — Как себя чувствуете?
— Нормально, — прохрипел я, чувствуя себя, как выжатый лимон. — Это больница?
— Да, — ответила она и, пройдя к столу, наполнила стакан водой из кувшина. — Выпейте.
Я в три глотка опустошил стакан и, прислушавшись к ощущениям, вдруг понял: это ведь был не цикл, а реальная жизнь. Голова сразу же прояснилась и вспомнились последние события.