Чтение онлайн

– Ты пьяный?

– Я предлагаю тебе поэтический поединок. Точнее – видишь нашего льва? – он предлагает тебе поэтический поединок. Ты же не настолько убог, чтобы проиграть в поэзии котику?

– Ты обкурился, – сделал вывод Капитан Зимбабве и повысил голос, чтобы его точно услышали все Отомстители. – Эй, все слышали? Он обкурился!

– Я или ты. Один из нас. Ах да, – ни капли не смущаясь добавил Тайн. – Поэт, который учил нашего льва, хотел тебе кое-что сказать.

– Не хотел, – буркнул Ашер. – И нет здесь никакого льва.

– У вас, ушлепков, я смотрю, с головой полный

бедлам, – Зимбабве демонстративно покрутил пальцем у виска. – Таких в психушку сажать надо.

– Да, – согласился Тайн. – И ты только представь, как станут полоскать тебя и твою команду, если ты откажешься состязаться с такими, как мы.

– Вовек не отмоешься, – поддакнул Гарст. – Эй, Поэт, не молчи. Срифмуй что-нибудь.

– Я что, похож на кого-то... – заметив направленные на него взгляды, Ашер заткнулся и сдавленно процедил:

Ты боишься со мной тягаться,

Потому что не умеешь лягаться.

Ты дурак, Капитан Зимбабве,

Отправляйся скорее в бабве.

– Чего? – не поверил глава Отомстителей. – Что такое «бабве»?

– Рифма к Зимбабве, – мрачно ответил ему Ашер. И уже в который раз услышал в свой адрес:

– Мужик, это самые ужасные стихи, которые я слышал в своей жизни, – донеслось это откуда-то сверху.

Это мнение, которое высказал один из Отомстителей, на самом деле разделяли все присутствующие. Даже Нагаш.

– Говорят неудачники, чей капитан даже котика в поэзии не обойдет, – тем не менее сказал в ответ Тайн. – Ну так что? Будешь состязаться или мне рассказать всем, что тебе… слабо?

– Повтори-ка мне условия, – потребовал Капитан Зимбабве, когда все Отомстители вышли из подворотен посмотреть, как их босс будет соревноваться в поэзии со львом. К слову, большинство членов его команды вполне спокойно слушало Джастина Бибера и было напрочь лишено чувства прекрасного, а потому на котоута рядом с собой не отреагировало никак. Тем более, что Нагаш молчал, и ничем не выдавал своего инопланетного происхождения. – Мне нужно только прочесть стишок, который будет лучше, чем стишок этого вашего... что это, кстати? Лев? Лигр?

– Котоут, – ответил Тайн. – Именно. Если ты сможешь, разумеется.

– А этот ваш котоут вообще по-человечески говорить может? – Зимбабве с сомнением оглядел степенно вылизывавшего переднюю лапу Нагаша.

– О, не сомневайся, здесь никакого подвоха. Итак, участники готовы? – Тайн дождался кивка и добавил: – Тогда ты первый, Капитан. Покажи нам суровый южный рэп.

– Тебе надо лечиться от стереотипов, – глядя на него как на придурка, ответил Зимбабве и решил уточнить в последний раз. – Я могу что угодно срифмовать?

– Конечно, – развел руками Тайн.

– Даже без смысла?

– Как хочешь.

– Вы все конченые ушлепки, – сообщил им Зимбабве, подумал немного и срифмовал:

Розы, грозы, паровозы,

Меч, машина и стекло,

Начинаются морозы,

Что-то по стеклу стекло.

Отомстители сдержанно зааплодировали.

– Неплохо, – с невольным уважением признал Гарст.

– А теперь наша очередь, – сообщил Тайн. – Нагаш, будь любезен, прочти Капитану Зимбабве что-нибудь из своего раннего.

–

Ты уверен? – спросил Нагаш, смущенно переминаясь с лапы на лапу и не замечая, как вытянулись лица Отомстителей, когда «котик» заговорил. – Они не очень хороши. Мне кажется, то, что я придумывал потом, намного лучше.

– Не волнуйся, – утешил его Тайн. – Даже чего-то раннего будет вполне достаточно.

– Хорошо, как скажешь, друг Лео Ашера. Я буду очень рад вам помочь, – Нагаш аккуратно уселся на асфальт, обернул лапы хвостом и продекламировал с выражением:

Не считая шагов, я бегу торопливо

За пронзительно огненным солнца клубком, Мимо катятся дни, будто волны залива, Я бегу, не гадая, что будет потом. От подстилки до ямы не больше полшага, Не подскажет судьбу лапы след на песке, Я охотой и бегом пишу свою сагу, Красным запахом крови и пульсом в виске.

В наступившей после тишине, Нагаш смущенно потер нос лапой и сказал:

– Это просто действительно раннее стихотворение. Если хотите, я могу прочитать что-нибудь еще.

Впрочем, его уже никто не слушал.

– Так, – выдавил наконец Капитан Зимбабве и повернулся к своим людям. – Так. Сейчас мы валим отсюда и идем проверяться на воздействие психотропов. Я хочу знать, какого хрена мне глючится неудачник Облом, его придурки-друзья и говорящий белый лев, который читает стихи. Валим отсюда, срочно.

Глядя им вслед, Тайн даже помахал рукой:

– Видишь, Ашер, какой силой иногда обладают правильные стихи.

За всю свою жизнь Ашер множество раз думал – вот оно истинное безумие, дно разложения, ниже падать некуда. Он думал так, когда написал свой первый стих, когда впервые надел костюм Человека-Поэта, когда оговорился перед рядовыми и назвал АКМ-47 АВМ.

Но тот вечер, и последующая ночь, когда они стихами прогнали Отомстителей, а после уже без стихов ловили нечистых на руку дельцов со склада, выделялись даже на фоне самых безумных событий в жизни Ашера.

И все же самым безумным, удивительным и парадоксальным стало то, что в квартиру Ашера они с Нагашем вернулись вместе.

Котоут – а после десятка историй про родную планету Нагаша, о которой Ашер не спрашивал, но все равно услышал, он начал привыкать к этому названию – шел рядом, переливался в свете ночных фонарей, рассказывал какую-то ерунду о клубках, и казался до странности домашним.

А потом они пришли, и Ашер сам открыл ему дверь, и, вероятно, это был какой-то особый котячий гипноз.

Нагаш говорил, и говорил, и не затыкался даже в квартире, но спать не хотелось, и прерывать его, как ни странно, тоже.

Ашер сказал ему ближе к утру:

– Черт с тобой. Я признаю, что ты настоящий, можешь оставаться, у тебя неплохо получилось работать в команде.

– Это здорово, Лео Ашер. А можно мне спать с тобой на одной подстилке? Просто пол такой неудобный, – ответил ему Нагаш.