Эффект Этоса
Шрифт:
— Второе, он не взял на борт своего главного техника. Третье, эта женщина теперь главный техник на вашем судне. Четвертое, есть сведения, что все три судна ИИС, три, по сути дела, легких крейсера, исчезли из нашего пространства в одно и то же время. И к этому естественно добавить, что командир Десолл не жаловал ревенантцев, что он отменно вооружил свои суда, и что в течение многих лет немалое количество ревенантских боевых кораблей исчезло, когда где-то поблизости находились суденышки ИИС. Могу также добавить, что вы, друг мой, известны как превосходный боевой пилот, и ряд ревенантских судов также исчез, когда ваш корабль был где-то недалеко. Я не спешу с выводами, но у меня крайне подозрительный ум. Генералы,
— Ловко у вас получается, генерал, — сказал Ван. — Вы решили, что некий человек, один, без помощи других людей, разработал технологию, о которой никто другой слыхом не слыхивал, воспроизводящую явление, которое до сих пор были способны вызвать только время и природа. Вы также решили, что человек, который предположительно сделал это, либо исчез, либо уничтожил себя, совершив невозможное. И вы считаете, что я знаю то, что мне знать неоткуда.
Генерал рассмеялся.
— Командир Десолл умел выбирать, как я вижу. Вы никогда не делали ложных заявлений. Он тоже, — и отпил небольшой глоток вина, прежде чем поставить бокал рядом с тарелкой из-под салата, который умял так, что Ван даже не заметил.
— Я неважно лгу, — признал тарянин. — Поэтому пытаюсь этого избегать, — и он собрал с тарелки остатки своего салата.
— Таково большинство из нас, — улыбка Марти стала кривой. — Так вот, я не прочь узнать, что вы и ваша ИИС намерены делать с Республикой Тары.
— С Республикой? — Ван не вполне понимал, в чем суть вопроса.
— Вы не слышали?
— Не слышал чего?
Генерал кивнул.
— Порой я забываю, что ясное для меня может видеть не каждый. Ладно. Это очень скоро раструбят все медиасети.
Тарянин ждал.
— Республика заявила, что космические силы Кельтира отказались сдаться.
У Вана напрягся желудок. И он чувствовал, как цепенеет его лицо.
— Я вижу, вы начинаете понимать, — после недолгого молчания, во время которого официант убирал тарелки из-под салата и подавал горячее, Марти продолжил. — Есть сведения что не осталось ни одного кельтирского корабля, — прошло еще мгновение. — Ни единого. Это еще более примечательное… совпадение, нежели те, что роятся вокруг командира Десолла.
Ван не без усилия пропустил умеренный и медленный глоток своего эля, прежде чем ответить.
— Все это, как вы говорите, примечательно. Не вижу, насколько это применимо ко мне, хотя я нежелателен в любой системе Республики, и в РКС, безусловно, не особенно желают выслушивать мои взгляды.
— Жаль, — генерал откусил большой кусок мяса. Тарянин этого блюда не знал, понял только, что с краю лежит рис. — Они отказывались уделить внимание вашим взглядам и прежде, как я помню.
— И не один раз, — сухо откликнулся Ван. — Впрочем, не могу сказать, что это им заметно повредило, — и он попробовал утку, острую и вкусную, ничуть не жирную.
— Пока. Ревенантцы не уделили внимания командиру Десоллу, и цена была высока.
— Не вижу, как недостаток внимания ко мне заставит Республику дорого платить.
— В Республике есть государственная религия? — спросил Марти.
— Нет, если только не слепое почитание богатства и власти.
— Видите? — и генерал мягко рассмеялся.
Вану не потребовалось разыгрывать смятение.
— Вы не желаете видеть, но придется, — добавил Марти. — Потому что вы такой, какой есть, и вам этого не избежать.
— Я запомню ваши слова.
— Весьма любезно с вашей стороны, — в голосе генерала прозвучала мягкая ирония. — Таких, как вы, в наши дни мало. Сменятся поколения, прежде чем разрешатся проблемы Ревенанта, если такое вообще возможно, и, несомненно, мой последователь будет считать, что я мог бы больше стараться, — он фыркнул. — Конечно, нынче ни у кого нет предложений. Но,
когда я потерплю неудачу, кто только не станет заявлять, что предлагал то-то и то-то.— Не думаю, что вы идете к неудаче, — покачал головой Ван.
— Дело так не выглядит. И за это я благодарен. Но… нужно позаботиться, чтобы вас не захлестнуло потопом. Есть миллионы людей, которые веруют и не в силах подумать, что кто-то вправе произнести хотя бы слово, противоречащее их вере. Есть миллионы, для кого заповедям древнего божества надлежит следовать до последней буквы, даже если это означает убийство или порабощение других, в точности таких же, как они, не считая веры. А те, кто был порабощен, знают по своему горькому опыту, что невозможно что-либо обсуждать с миллионами фанатиков. Их можно только убить, — Марти пожал плечами. — Что мне делать? Что делать любому генералу? Я не могу получить достаточно ресурсов, дабы изолировать и воспитать каждого ребенка с каждой стороны, и так несколько поколений. А без этого мы никуда не уйдем.
Ван медленно кивнул. Он не был уверен, что полностью согласен, но у Марти, определенно, была проблема.
— Это варварство. Это жестокость. Но кто скажет, что если бы вспышка, коротая погубила Орум, произошла пятьюстами годами ранее, Рукав не был бы более мирным и пригодным для жизни местом?
— Быть не может, чтобы вы так думали.
— Друг мой, я так думаю. Сколько миллионов погибло? У скольких миллионов отобрали их земли, их дело, их детей? Мы человечны. Мы не желаем признавать, что некоторые люди и некоторые верования ведут к злу и жестокости. Мы верим или убеждаем себя, что, если бы только добрались до таких фанатиков, то могли бы все изменить. Но невозможно добраться до целой культуры фанатиков. Если такая культура разрастается столь пышно, сколь ревенантская, в итоге всегда смерть и бедствия. Если не от солнечной вспышки, а затем от наших флотов, то, в конечном счете, от распада и крушения, и от насилия, увлекающего в сеть еще больше людей. Представим себе, что ревенантцы научились устраивать такие вспышки. Тогда чего могут ожидать другие? Если бы мы, арджентяне, получили такую мощь, доверяли бы вы нам?
— Вероятно, нет, — ответил Ван.
— Правильно. Потому что и я не доверял бы. Не доверял бы и Коалиции. И, простите меня, мой друг, но я, разумеется, не склонен доверять Республике в такие дни и времена.
С этим тарянин, конечно, согласился, медленно доедая последние кусочки своей утки. Он не до конца доверял Республике и такой, какой она была прежде. Ван отпил еще эля.
— Но, мой друг, — сказал Марти с улыбкой. — Я сейчас был слишком серьезен, а кто знает в этой непредсказуемой Галактике, когда мы в следующий раз посидим за одним столом? Я вам не говорил, что в будущем месяце мы с женой проведем вместе неделю? И что я не намерен говорить о кораблях, восковых печатях, вере или флотах?..
— Вы заслужили такую неделю, — Ван подумал, что Марти заслужил гораздо больше. И надеялся, что генерал это получит. Он попытался не думать о его словах про некие культуры, которые обречены творить зло. И попытался не относить это к РКС и Республике.
Глава 89
Ван запер дверь командирской каюты, хотя остался полностью соединенным с корабельной сетью. «Джойо» вышел из прыжка от Нейквена на порядочном расстоянии ото всех небесных тел и от любого системного транспорта. Его несовершенная постоянноволновая аппаратура приняла три послания из штаба ИИС. Два содержали краткие сведения о делах Нинки. Ван, в свой черед, послал краткое сообщение о себе. Затем просмотрел письмо Ларен. И захотел перечесть его снова. Хотя так устал, что в глазах все расплывалось. Но он все же вызвал послание и начал читать. И на него буквально прыгали некоторые фразы и абзацы.