Эдельвейс
Шрифт:
Меня отбросило в сторону. Быстро встала и побежала обратно. Но моего монстра не было. Схватилась за голову, вырывая волосы.
– Нет! Нет! – рычала в безмолвную тишину.
Рухнув на колени, увидела меленький цветок. Эдельвейс! Дрожащими руками дотронулась до нежных лепестков и вздрогнула. Всё, что осталось от моего любимого Дэниэля – этот проклятый эдельвейс! Эта звездочка белоснежного цвета, переливающаяся оттенками жемчужины!
– Дэниэль ...
– прошептала цветку и сотряслась в рыданиях.
ГЛАВА 23
Пять дней я не отходила от эдельвейса.
Слезы вылились все без остатка. Души и сердца больше нет. Меня больше нет! Жгучая пустота съедала изнутри. От горя глаза почернели. Они больше не были изумрудными, желтыми, красными. Они стали черными, мертвыми. Метка тоже стала черной. Это даже не метка, а клеймо, оставленное ею.
Каждый день, встречая рассвет, думала, что произойдет чудо, и он вернется. Но чуда не происходило. Все пять дней я рыдала, обливая цветок горькими слезами. Так хотелось заглянуть в холодные любимые голубые глаза, увидеть улыбку, ухмылку на его лице. Прикоснуться к прохладной коже, вдохнуть тонкие нотки освежающего цитруса. Но нет! Дэниэль умер. Он оставил меня в этом проклятом мире одну!
Эдельвейс стал для меня отголоском прошлого. Он частичка моего любимого монстра. И я оберегала его, как могла.
– Я скоро вернусь, – прошептала эдельвейсу, проведя по нежным гладким белоснежным лепесточкам.
Встала и пошла в дом. Открыла тяжелые двери и вошла в холл. На меня уставились все обитатели дома в удивлении: отец, брат, сестра, защитники, Жрецы. Никаких чувств абсолютно не испытывала к этим вампирам. Ни жалости, ни любви, ни дружбы – ничего. Только при взгляде в серые глаза цвета утреннего тумана в теле становилось прохладнее, огонь угасал, но ненадолго.
– Аника, мы рады ...
– начал Эдуард, но я перебила.
– Рады?! – вырвался утробный рык. Я не ожидала такого тона: безжалостного и требовательного. – Чему рады?! – обвела всех черными глазами, умиляясь страху на их лицах. – Боитесь?! – хмыкнула, улыбнувшись.
– Аника, мы просто ...
– начал Вилли, но договорить не дала.
– У нас есть дела! – грозно рыкнула и злорадно улыбнулась. – Где эта тварь?! – спросила, глядя на Анжелику.
– В камере, – быстро ответила сестра, пристально глядя в глаза.
– Аника, что ты ...
– отец бросился ко мне, но я уже пошла в подвал.
Вся толпа двинулась за мной. Секунда – и я в подвале. Ничего не изменилось: сырость, узкий коридор, маленькие горгульи. Гулкие шаги и шорох за спиной нарушили могильную тишину подвала. Подошла к камере и замерла на месте.
В углу сидела Джессика, поджав под себя ноги. Абсолютно ни одной царапины на теле. Либо ее не трогали, либо она так быстро себя исцеляла. Наши глаза встретились и на секунду я окунулась в голубые, такие знакомые глаза, которых больше никогда не увижу. Вся боль окатила вновь новой волной, затопляя бедного ягуара, отчаянно боровшегося с нею. Вспомнила, как она мне всадила в сердце кинжал, вспомнила предательство, вспомнила пять дней и ночей, проведенных у эдельвейса, последний взгляд холодных глаз и заветные слова. Вспомнила последний удар сердца монстра, и как цитрус исчез из его тела. Я зарычала и одним взмахом руки сорвала решетку с петель.
– Ты убила его! – грозно рыкнула, подходя ближе.
– Аника, стой! Что ты собираешься делать? – послышался обеспокоенный голос брата.
Я лениво повернулась и осмотрела с ног до головы Эдуарда. Жуткий страх, боль, отчаяние
в фиолетовых глазах.– Ты знал? – яростно шипя, бросила и сжала кулаки.
– Нет.
– Она предательница! Это она, а не Анжелика предала меня! Она убила Дэниэля! – я отчеканила каждое слово, выплевывая их всем собравшимся.
– Что ты собираешься делать?! – желваки заходили ходуном, руки стали трястись, а глаза заблестели.
– Проведу голосование, – едко улыбаясь, хмыкнула и склонила голову набок. – Кто за то, чтобы она умерла быстро, и кто за то, чтобы она умирала медленно и мучительно?! – рыча, опустилась рядом с Джессикой, пристально смотря в полные страхом голубые глаза.
– Ты с ума сошла? – ошарашенный Вилли чуть не подпрыгнул.
Я развернулась и увидела такие же ошарашенные лица всех вампиров. Улыбнулась, показывая клыки, и протянула:
– А вы думали, я с ней буду играть в куклы? Голосуем! – зло посмотрела и подошла к стене, царапая длинными ногтями. – Итак, кто за медленную смерть? – вопросительно уставилась. Руки никто не поднял. – Хорошо, кто за быструю смерть? – поднялись четыре руки: Микаэль, Роман, Сергей и Анжелика.
Я бросила короткую улыбку и прикинула, как лучше ее убить, чтобы получить максимум удовольствия.
– Сергей, - мысленно обратилась, создавая канал только для него, - когда кивну, создай щит, чтобы мне никто не смог помешать.
Сергей слегка кивнул и уставился в пол.
– Твое последнее слово, дорогая Джессика! – улыбаясь, прохрустела пальцами и стала медленно надвигаться.
– Я ненавижу тебя! Ненавидела Дэниэля! Мне не жаль его! – каждое слово острой болью отзывалось внутри. Голубые глаза светились, испуская молнии. Губы скривились в кривой усмешке. – И да, твою жалкую гарпию тоже убила я! – злорадно улыбнулась и рассмеялась.
Внутри все загорелось еще сильнее. Тварь! Как же ненавижу!
– Щит, - бросила Сергею и, почувствовав мерцание в воздухе, бросилась на жертву.
Одним движением руки пробила грудь. Глаза Джессики округлились и ожидающе уставились на меня. Слышались крики, грохот, скрежет недовольных вампиров за пределами щита. В щит били молнии, пытаясь прорвать. Улыбнулась и прошептала:
– Прощай, Джессика! – и вырвала сердце.
Тело безвольно рухнуло на пол. Повернулась к толпе с радостным выражением лица и с презрением бросила сердце на пол. Подняла ногу и раздавила, растирая остатки по полу.
Глаза Эдуарда наполнились слезами. Щит пропал, и я медленно шагнула к выходу.
– Что- то не так? – уставилась в недовольные лица вампиров. – Или вы хотели хлеба и зрелищ?! – вкрадчивые железные нотки в голосе, видимо, не понравились. В ответ тишина. Значит всем все понравилось.
Выскочила из подвала и направилась в комнату. Взлетела по лестнице, открыла дверь. Вошла и рухнула на колени. Запах цитруса еще не успел выветриться из комнаты. Слез не было, но внутри мое тело разрывалось в горьких рыданиях.
Вошла в ванную, скинула одежду, промокшую в грязи, слезах, крови. Встала под теплые струи душа и зажмурила глаза. Былого облегчения не наступило. Спустя полчаса вышла из ванной, оделась и спустилась, чтобы выпить крови. Жажды не чувствовала, но если не пить, то умру.
Спустившись по белой мраморной лестнице, прошла через зал. В зале собрались все шестнадцать глав кланов. Встали, поклонились и уставились в глаза. Быстро поклонившись, взяла хрустальный бокал и осушила, жадно глотая кровь. Взглядом нашла Макса и вслух обратилась к нему.