Два брата
Шрифт:
Работа в токарной мастерской оканчивалась, когда к Маркову пришел лакей:
– Егор Константиныч, тебя некий человек спрашивает.
– Кто таков?
– Не сказывает. Просит выйти в сад.
Егор поворчал, скинул фартук и вышел. На главной аллее, тянувшейся через весь Летний сад, стоял невысокий коренастый человек в нарядном купеческом кафтане со сборками позади, в меховой шапочке с пером. Сердце у Егора сильно забилось. Он ускорил шаг. Ожидавший бросился к нему. Раздались два радостных возгласа:
– Егорша!
– Ванюшка!
Два приятеля обнялись, расцеловались.
Начались
– Надолго ли? – спросил наконец Марков.
– Насовсем! – весело ответил Ракитин. – Моему хозяину указ вышел – в Питере жить!
– Ловко!
Егор в восторге схватил друга, хотел повалить на скамейку, но тот был крепок. Расставив по-медвежьи ноги, Иван уперся в землю – и ни с места. После возни оба друга, запыхавшись, бросились на лавку.
Егор спохватился:
– Сейчас отпущу работников, и пойдем ко мне в камору.
Егор сбегал в мастерскую, потом отвел друга в комнату, где жила их семья, в службах Летнего дворца, предназначенных для придворных лакеев и денщиков Петра.
Аграфена, поседевшая и постаревшая, но еще бодрая, обняла Ивана и запричитала:
– Уж ты свет ты мой Ванюшка! Остался ты без родного батюшки да остался ты без родной матушки!..
– Этому горю не пособить, тетушка Аграфена, – тихо и печально откликнулся Иван.
Аграфена засуетилась, начала готовить угощение.
– Как матушка-Москва стоит, золотые маковки?
– Москва стоит по-старому, а народу в ней порядком поубавилось. Всех, кто получше да побогаче, царь в Питер перетягивает. И нам черед пришел…
– Все сюда переезжаете?
– Да, тетушка Аграфена.
– А Машенька?
– И Маша приедет.
Аграфена всплеснула руками:
– Вот радость мне, старухе! Уж так я по ней соскучилась! Небось большая стала?
– Невеста. Женихи присватывались, да я всех с порога гнал. – Ракитин бросил лукавый взгляд на Егора.
Иван временно поселился у Марковых.
Через несколько дней к матери пришел Илья. Ротный командир, зная, что брат ефрейтора Маркова – царский любимец, изредка давал Илье отпускную – повидаться с семьей.
У Марковых сидели за столом, когда дверь открылась и на пороге показался Илья. Увидев незнакомого, щеголевато одетого купца, солдат приостановился, а Егор засмеялся:
– Что ж ты, Илюша, заходи! Знаешь, кто это? Ваня Ракитин, которого ты в лесу от погибели спас!
По письмам Егора молодой приказчик знал, что Илья Марков нашелся и служит солдатом в Питере.
Ракитин встал, степенно поклонился.
– Здравствуй, Илья Константиныч! Благодеяние твое помню и вовек не забуду. Кабы не ты, моих бы и костей не осталось!
Аграфена Филипповна хлопотала у стола.
Илья Марков и Ракитин вспоминали об удивительной своей встрече в лесу. Теперь, через много лет, им снова довелось встретиться.
После нескольких чарок Иван рассказал Егору и Илье о своей любви к Анке.
– Только не выдаст ее за меня Антип Ермилыч, – грустно закончил Ракитин. – Ему зятя-богатея
надо. А я? Сотни три золотых скопил, да разве это богачество?– Полно, не горюй! – уговаривал друга Егор. – Авось раздобрится твой хозяин.
– Не раздобрится! Торговать, что ли, начать? Уйду от него, свою лавку открою… Одна беда – денег мало, с такими деньгами прогореть недолго.
– А ты б по-простецки! – сказал Илья.
– Как – по-простецки? – не понял Ракитин.
– Увез девку, и вся недолга! Что, в Питере попов не найдется тайком перевенчать? Выйдет твоя ненаглядная вечерком, а там тройка лихих у забора, Егорка за шафера. Свистнет ямщик – и поминай как звали!
– Нет, так негоже, – покачивая головой, сказал Егор. – Как же без родительского благословения?
– А что? – задорно продолжал Илья. – Старик посердится и простит.
– Не простит, знаю я его… – возразил Ракитин. – Не простит и весь капитал на племянников отпишет.
– Ты, стало, не за девкой, а за батькиной мошной гонишься? – ехидно усмехнулся Илья.
– Нет, братцы, люблю я Анку… Но как же без приданого?
– У вас, купцов, где же без приданого! – сухо возразил Илья.
Чтобы замять неприятный разговор, Егор начал о другом:
– Ваня, ты Кирюшку-поповича помнишь?
– Как не помнить!
– Встречал я его. Какой знатный моряк получился! Шнявой [117] командует.
– Кирилла Прокопьич – хороший человек, – вмешался Илья. – Мне в нем то дорого, что он солдата понимает. И хоть поповского роду, а нос, как иные прочие, не задирает, – Илья исподлобья посмотрел на Егора.
Тот покраснел.
– Три нас дружка в Навигацкой было: Кирюха, я да Тришка Бахуров. И вот судьба: изо всех троих один я не по морской части пошел.
117
Шнява – двухмачтовое парусное судно. В военном флоте употреблялась для посыльной и разведывательной службы; имела на вооружении 14–18 пушек малого калибра.
– Где тебе! – презрительно бросил Илья. – Морская служба – суровая.
Иван поспешно перебил:
– А этот Бахуров, он где?
– При Адмиралтействе секретарем. По приему всякого припаса, до кораблей относящегося.
– Чиновная крыса, – зло усмехнулся Илья.
Аграфена Филипповна потихоньку тащила старшего сына из-за стола. Она знала, что порывы гневного настроения находят на него все чаще и чаще, и тогда он всем режет правду в глаза.
– Не трожь меня, матушка, – отмахнулся Илья. – Не моя это вина, что правда глаза колет.
Ракитин оживился, узнав, какую должность занимает Бахуров.
– Мне такой человек куда как надобен! Ты меня с ним сведи. Не пожалею угощения!
– Он и без угощения будет к тебе хорош, как узнает, что ты мой друг!
– Ну-ну… Сухая ложка рот дерет, – скептически откликнулся Ракитин.
Илья Марков, навалившись грудью на стол, пил и молчал, явно недовольный Ракитиным. Ванюшка не оправдал его ожиданий и вырос совсем не таким, каким желал бы его видеть Илья.
Илья вдруг грохнул кулаком по столу: