Драма
Шрифт:
– Не знаю о ком Вы.
– Да хорош тебе, всё ты поняла. Заниматься значит собралась?
– Да. Я к экзаменам готовлюсь.
– А не хочешь позаниматься с нами? Мы и экзамены примем все разом, – произнёс первый. – С нами занятия куда более приятными будут и плодотворными. В школу поиграем или в полицию. Ты ж хотела полицию вызвать, так вот мы здесь.
Все трое заржали.
– Нет, парни, уходите, прошу вас.
– Лапа, мы не уйдём, – произнёс третий.
– Да, да, – закивал второй. – Поэтому, лучше выпей с нами, расслабься, а мы поможем тебе позаниматься.
Они опять заржали. Первый вышел из-за стола, и, пошатываясь, начал надвигаться на девочку.
– Иди, крошка, не стесняйся.
– Не подходите ко мне, а то закричу, – пригрозила девочка и потёрла слезившиеся глаза.
В кухне было сильно накурено, что добавляло тошнотворного запаха к сильному амбре дешевого спиртного.
– Кричи. Нам это нравится. Да и вряд ли тебе кто-то поможет. Лучше соглашайся добровольно. Обещаю, мы тебя не обидим.
– Прошу вас, уходите, – прошептала дрожащим голосом Аня.
В глазах девочки отражался испуг, а по щекам текли слёзы. Она попятилась и хотела бежать к двери, но её схватили за ворот ловкой хваткой, как расшалившегося котёнка, и втащили обратно.
– Не рыпайся, сука, – зашипел третий. – Садись и пей водку.
Первый налил целый стакан и протянул Ане. Она покачала головой.
– Не буду.
– Так значит, да? – зарычал второй. – Ну, пеняй на себя.
Он схватил девочку за волосы и намотал их на кулак. От боли она открыла рот. Воспользовавшись этим моментом, подонки влили ей в рот стакан обжигающего алкоголя. Девочка поперхнулась и закашляла. Из её глаз лились слёзы, желудок жгло и охватывало судорогой, а голова закружилась. Но Аня не сдавалась. Она сплюнула остатки огненной воды и громко завизжала, пытаясь сбежать. Девочка надеялась, что крик услышат соседи и вызовут полицию, поэтому продолжала визжать. Один из троицы схватил её за ногу. Анюта с грохотом рухнула на пол и тут же получила удар в челюсть, потом ещё один, в нос. Раздался неприятный хруст, хлынула кровь. Она наполнила рот и Аня подавилась. Перевернувшись на живот, девочка опять поползла в коридор. Её снова поймали за ноги и стянули джинсы. Анюта закричала. Кто-то из скотов выругался матом, и, схватив бутылку со стола, разбил её, а оставшийся осколок поднёс к горлу жертвы.
– Слушай, тварь, если откроешь пасть ещё раз, убью, – спокойно произнёс он.
– Убивай, – захрипела Аня и снова закричала.
Почувствовав жгучую боль в шее, она приняла череду ударов. И стало тихо. Девочка потеряла сознание, и что происходило дальше, ей неизвестно. Она ничего не осознавала и не чувствовала.
А за стеной безмятежно и сладко спала пьяная мать. Она тоже ничего не осознавала и не чувствовала, как калечили её несовершеннолетнюю дочь, как били.
И как жестоко одним ударом чьей-то тяжёлой руки изменилась судьба молодой невинной девочки. Разрушилась навсегда, похоронив под руинами планы, мечты и надежды.
Очнулась Аня через неделю, в городской больнице. Рядом сидела состарившаяся и похудевшая бабушка.
– Пить, – захрипела девочка. Она лежала недвижимая и только вращала глазами, чтобы осмотреться.
– Деточка моя, я доктора позову, – вскочила со стула бабуля и побежала из палаты в коридор.
Пришёл доктор и осмотрел пациентку. Тут же прибежала медсестра и поставила капельницу. Бабушка смачивала марлю в воде с лимоном и прикладывала к распухшим губам внучки. Она гладила девочку по волосам и целовала разбитое лицо.
– Бабуль, что случилось? Почему всё болит? Где я?
– Анечка, ты не помнишь? Ты в больнице.
– Помню только свои крики. Я так старалась громко кричать, чтобы меня услышали. А зачем, не помню.
– Ой, а следователь так надеялся на твои показания. Я ведь сама-то ничего не знаю, кроме того, что увидела. Соседи молчат. Мол, никто и ничего не видел и не слышал. Мать валялась в пьяном угаре. Свидетелей нет.
– Что
произошло? Почему следователь? Зачем свидетели?– В тот вечер ты гостила у меня, а потом собралась в тот шалман. Я долго уговаривала тебя остаться, но ты не согласилась и ушла. Я, так и не дождавшись твоего звонка, в час ночи вызвала такси и поехала в притон, под названием «Квартира моей дочери». Дверь была приоткрыта, я вошла и чуть не обезумела от того, что обнаружила. Ты прости, что приходится рассказывать тебе это, но ты всё равно узнаешь, и хуже всего, если от чужих людей. В коридоре ты лежала в крови, а рядом валялась одежда и копна твоих отрезанных волос.
– Меня изнасиловали? – попыталась вскочить с постели пострадавшая девочка, но у нее это не получилась.
Бабушка, молча, смотрела на внучку, её руки дрожали.
– Милая моя, родная, главное, ты осталась жива. Всё переболит. Если бы тебя не стало, я тоже не осталась бы жить.
– Значит, изнасиловали, – грустно подытожила девочка. – И ты, бабуль, предлагаешь жить дальше? Тогда ответь мне, как? Как с этим жить?
– Солнышко, я с тобой. Вместе мы всё переживём. Я буду рядом, буду тебе помогать, во всём поддерживать. Вот выпишут тебя из больницы, и мы уедем к моей сестре. Там будем жить, – поделилась планами бабушка и погладила внучку по руке.
– Ба, кому я теперь буду нужна? О чём ты говоришь? Не успокаивай меня, я всё равно не собираюсь жить дальше, – сурово посмотрев на родственницу, девочка отдернула руку.
– Нет, – грозно окрикнула женщина. – Не смей. Ты не только будешь жить, но ещё научишься радоваться и улыбаться. Ты осталась жива, и это уже большое счастье. Мы преодолеем все трудности. А если ты ещё раз об этом заговоришь, моё сердце не выдержит. Оно ведь бьётся ради тебя. Посмотри сколько инвалидов рядом. И они дышат, смеются, женятся, рожают детей, участвуют в соревнованиях и работают. Они молятся за каждую прожитую минуту и за каждую следующую. Они сильные духом, борцы и молодцы. А ты руки опускаешь.
– Бабуль, пойми, мне тяжело. Уже весь город знает. Это же такой позор. Будут говорить, что я вся в мать, что сама виновата.
– Во-первых, я понимаю как тебе не просто и переживаю вместе с тобой. А во-вторых, стыд и позор тем, кто всё слышал, но сидел как крыса в норе. В наше время многие именно так и поступают, трусливо поджимают хвост. Им было лень, сидя дома набрать номер полиции, в то время когда совершалось страшное преступление. Конечно, проще слушать крики и ждать развязку.
– Ба, что у меня с лицом? Почему мне трудно говорить? А ноги? Руки, что с ними? Я вся в гипсе. Меня что, ещё и ломали?
– Деточка моя, я всё тебе рассказала. Давай не будем ворошить пережитое. Тебе нужно набираться сил.
– А мать где?
– Где же ей быть? – вздохнула бабушка. – Дома, как всегда пьяная. Как о тебе узнала, так вообще из запоя не выходила.
– Понятно.
– Я в школе у тебя была. Там четвертные отметки выставили тебе. А ребята немного денег собрали на гостинцы. Я не брала, а они обиделись, пришлось взять. Ты сейчас поспи, а я пойду с доктором переговорю. После, домой сбегаю, бульончик тебе сварю. У меня и в холодильнике-то ничего нет. Я всё время здесь, с тобой.
– Давно я здесь?
– Неделю.
Увидев изумление внучки, бабушка продолжила.
– Да, детка. Целую неделю я непрестанно молилась за твоё здоровье, чтобы ты выжила.
– Бабуль, иди домой, поспи. Я ничего не хочу есть.
– Я если чуток только сосну. И сразу же к тебе.
– Не торопись. Я же никуда не денусь, – проговорила Аня.
А сама подумала: «Пока я здесь».
– Ладно, деточка, я побегу. Но скоро вернусь.
– Хорошо, бабуль.
Бабушка поцеловала внучку в синюю припухшую щёку и вышла из палаты.