Draco Sinister
Шрифт:
Гарри вздернул подбородок — и заговорил. Но Гермиона не смогла понять ни слова, его шипящий голос звучал, как тысяча скользящих змей: он говорил на Змееязе.
Что бы он ни сказал, это подействовало: глаза Слитерина прищурились, он замер. Потом поднял руку и ударил Гарри по лицу — на безмолвной кухне раздался звук, словно щелкнули хлыстом.
Гермиону будто током ударило, она оттолкнула Гарри и, зажав в руке Ликант, кинулась вперед, к Слитерину — он засмеялся и снова поднял свою руку. Синий огонь слетел с его пальцев, ударив ее в грудь и швырнув на стену. Она услышала крик Гарри — сама не зная, откуда, она понимала,
«…Дай меч!»
«…Лови!»
Полыхнула серебристо-зеленая вспышка. Гарри поднял правую руку и схватил меч — неловко, но крепко. Она увидела, как потемнело лицо Слитерина, увидела поднятую руку Гарри с зажатым мечом — и замерла.
Потому что Чарли Висли, скрестив руки, уже стоял посередине комнаты, между Гарри и Слитерином. Он повернулся лицом к Гарри, словно бы… словно бы закрывая Повелителя Змей.
— Опусти меч, Гарри.
Гарри был ошарашен:
— Но Чарли…
Чарли был смертельно бледен, его глаза темно поблескивали.
— Гарри, — зашипел он, — ты не знаешь, что творишь.
Чарли через плечо взглянул на Слитерина: тот стоял неподвижно, глаза его были полны мельтешащих теней.
— Опусти меч.
Гарри засомневался. Глаза метнулись в сторону, хватка ослабла.
И снова… Гермиона могла поклясться, что к нему через комнату обратился Драко, хотя губы его не двинулись и никто в комнате больше не слышал его.
«…Ты не можешь ему доверять».
«…Ну конечно же могу».
Гермиона вскинула голову и уставилась на настенные часы. На них было девять стрелок — по числу членов семьи Висли: стрелка Перси показывала на работе, Билла — в пути, стрелки Рона и Джинни находились на смертельной опасности, а стрелка Чарли…
Стрелка Чарли показывала «дома».
— Брось меч прежде, чем он убьет всех нас, — произнес Чарли, не поднимая глаз на Гарри. — Не изображай из себя героя, Гарри, разве этого стоят жизни Рона, Джинни и Гермионы?
Гарри побелел.
— Нет! — завопила Гермиона, падая на колени. — Не слушай его, Гарри!
Гарри часто дышал, побелевшие пальцы стискивали эфес.
— Чарли, я не могу…
Но Чарли рванулся к нему и швырнул Гарри об стену, рука потянулась за мечом — Гарри, совершенно потрясенный, увернулся… Чарли кинулся снова, хватая меч…
Гермиона слышала, как заорал Рон.
— Чарли, нет! Не прикасайся! — он кинулся к брату, толкнул его на пол — меч вылетел из руки Чарли и проскользнул через всю кухню. Чарли поднял руки, откинув Рона, и рванулся к мечу прямо на коленях. Мелькнуло какое-то движение — это был Драко, он дотянулся до меча, но Чарли успел первым — схватив меч, он махнул им в сторону Слитерина:
— Господин, вот он!..
Тут полыхнула зеленая вспышка, такая яркая, какой Гермиона никогда не видела, и последнее, что она слышала, был крик Джинни.
И воцарилась тишина.
Гермиона закрыла лицо руками.
— Это все, что я помню.
Сириус отшатнулся, его лицо перекосилось.
— Святой Бог… — пробормотал он. — Чарли? Чарли Висли? Не могу в это поверить.
Он бросил взгляд в кухню, сквозь открытую дверь она видела скорчившееся, прикрытое покрывалом тело Чарли.
— Должно быть, Заклинание Империус…
— Не знаю… — усомнилась Гермиона.
Руки Сириуса
тряслись. Он перевел взгляд от Чарли обратно к Гермионе.— Он протянул меч Слитерину? Он назвал его Господином?
Гермиона кивнула:
— Я сама слышала. Мы все слышали… И еще, Сириус: чуть раньше, когда Чарли брал у меня Ликант, он произнес над ним какое-то странно звучащее заклинание.
— Ты помнишь его?
Гермиона кивнула:
— Monitum ex quod audiri nequit.
Сириус уронил голову на руки. Когда он поднял ее, глаза были пусты.
— Это заклинание Клараудиенс, оно дает возможность связаться с кем-то, кто далеко…
Гермиона кивнула:
— Думаю, он что-то передал Слитерину…
Сириус нахмурился.
— Не переживу их пробуждение… — она поняла, что он имел в виду Рона и Джинни. — Надеюсь то, что это было Заклинание Империус, смягчит весть для Молли и Артура.
Гермиона медленно присела, голова пошла кругом.
— Я не думаю… — произнесла она.
Сириус поднял на нее глаза:
— Ты же не думаешь, что Чарли…
— Нет, — перебила она его, поднялась на ноги, не воспользовавшись предложенной помощью Сириуса и прошла в сторону открытой на кухню двери. Она слышала, что Сириус встал и последовал за ней, и, склонив голову, замерла в дверях, глядя на настенные часы.
Стрелки Рона и Джинни вернулись к отметке дома, Перси по-прежнему был на работе, Фред и Джордж в пути, Билл… Билл был дома. Следующая была стрелка Чарли и она тоже была дома.
Прикусив губу, Гермиона медленно повернулась к накрытому телу на полу, опустилась на колени и решительным движением скинула покрывало прочь.
Сириус подскочил от неожиданности:
— Гермиона! Что ты делаешь?!
Но она уже изучала его — тело, неподвижное, уже остывшее, лицо — словно спящее… Подавив дрожь, она потянулась к его правой руке и повернула ее ладонью вверх.
Шрама не было.
Сириус вытаращил глаза:
— Что такое?..
Бросив руку, она поднялась на ноги.
— Чарли коснулся меча, — объяснила она. — Он не Магид, меч должен был обжечь его.
— Гермиона, я не… — покачал головой Сириус.
Она знала, что нужно делать, и поспешила к камину, где на каминной полке были в ряд выставлены семь шкатулок с именами младших Висли: начиная с Билла — с левого края — и заканчивая Джинни — с правого. Гермиона взяла одну из серебряных коробочек, щелкнув, открыла ее, высыпала на ладонь немного порошка и кинула искрящуюся массу в волшебный огонь, всегда горевший в камине семейства Висли.
Пламя стало оранжевым, потом синим, и по комнате распространился резкий музыкальный звук.
Гермиона ждала, затаив дыхание: пламя потемнело, затвердело, и из него возникли голова и плечи, знакомое лицо повернулось к ней, удивленно моргая, убирая с глаз рыжие пряди…
— Гермиона?.. — удивленно спросил он. — Что такое? Обычно только мама используется этот способ добраться до меня. Что-то случилось?
Гермиона перевела дух.
— Привет, Чарли…
Сначала вернулся свет и запел под веками. Потом пришла боль — дикая боль, в плечах, спине, ногах, словно его расплющили об стену. А может, так оно и было? Гарри медленно открыл глаза, и мир затанцевал перед ним в вихре цвета: изначально синий, он раскрашивался зелеными, черными и красными мазками.