Дождь
Шрифт:
Послышался взрыв, сотни светлячков разбились в один миг.
Они падали, словно звездочки, словно замедленный фейерверк.
Меня охватила печаль. Я вытянула руку, пытаясь поймать падающие тела. Они были невесомыми. Словно их и не было.
Мне стало плохо, пока я смотрела, как их свет угасает. Все пошло не так.
Мир кружился, я слышала крики Томохиро. Перед глазами что-то кружилось, словно я спала.
Я падала, ветви темного
Томохиро поймал меня, его руки обхватили мои плечи, осторожно опуская меня на траву под деревом.
– Кэти, - сказал он, его голос слышался эхом. Звезды перед глазами угасали и падали.
– Острые звезды, - услышала я свой голос. Болели порезы на запястьях. Томохиро выругался и снял рубашку, встряхнув головой, укрыв им мои голые руки. Он пропал, а я смотрела на падающих светлячков. Над ними темные тучи медленно двигались к горе Фудзи. Погасли последние огоньки, поляна погрузилась во тьму. Я медленно дышала, со мной было что-то не так. Я касалась пальцами травы, пытаясь прийти в себя.
– Кэти, - сказал Томохиро, его теплые руки убрали волосы с моего лица. – Ты в порядке?
– Не знаю. Мне не по себе.
Он вытащил банку с чаем с молоком и с треском открыл ее. Он приподнял мою голову. Сладкий холодный напиток полился мне в рот.
Он отбросил банку в сторону и склонился надо мной, перетаскивая меня к себе на колени. Его теплый живот оказался рядом с моей щекой, я видела мышцы, натренированные кендо. Лунный свет очерчивал множество шрамов на его правой руке. Я скользила по ним кончиками пальцев, и некоторые шрамы были гладкими, а некоторые – недавно зажившими.
Моя ладонь коснулась его плеча, и мы увидели, что по моему запястью стекает кровь.
И потрясение помогло мне взять себя в руки.
– Что случилось? – спросила я, моргая. Я села, но голова закружилась, и я прижалась к Томохиро.
– Светлячки покусали тебя, - сказал он. – Прости, Кэти. Чэ, опять я все испортил.
– У меня течет кровь, - выдохнула я, но Томо уже искал в кармане платок. Бедный слоненок, что промок из-за чернил на фестивале, теперь был пропитан моей кровью, Томо осторожно вытирал мои запястья.
– Не понимаю, - сказал он. – Укусы не глубже, чем порезы от бумаги. Больно, но не серьезно. Может, у тебя аллергия…
Он замер, его глаза расширились.
– Что такое?
– Ничего, - сказал он, снова вытирая мою руку.
Я забрала у него платок.
– Кэти, - он попытался вернуть его.
Я застыла.
Я истекала чернилами.
Сердце колотилось. Что происходит? Я отбросила платок подальше.
–
Я истекаю чернилами, Томо. Почему? – я смотрела на укусы на руках, из каждого вытекали тонкие струйки чернил.– Кэти, все в порядке, не бойся. Такое уже происходило?
– Конечно, нет, - мой голос дрожал. Слезы застилали глаза. – Что со мной творится?
– Ладно, - сказал он. – Сначала остановим кровотечение, а потом подумаем, хорошо?
Я дрожала. Чернила были не раз на руках Томо, но он никогда ими не истекал. Почему же я истекаю чернилами? Почему сейчас?
Я уже не могла притворяться, что я – нормальная. Джун был прав. Во мне были чернила.
Томо своей рубашкой вытирал укусы, прижимая ткань, пока течение не остановилось. Он молчал, осторожно касаясь тканью порезов, погруженный в мысли. Последние два укуса истекали кровью, что уже немного успокаивало.
– Похоже, перестало, - сказал он.
– С тобой такое случалось? – тихо спросила я. – Ты истекал чернилами?
Он покачал головой.
– Никогда.
– Отлично, - сказала я. – Просто прекрасно.
– Прости, - отозвался он. – Я идиот. Просить тебя прийти сюда, а потом начать использовать чернила. О чем я вообще думал? Дурак.
– Поздно себя корить, Томо. Если ты не заметил, то способности Ками тут не только у тебя.
– Как ты можешь быть Ками? Не понимаю, - сказал Томо.
Я зажмурилась, щеки пылали. Я ведь могу рассказать ему о том, что узнала от Джуна, не упомянув наши встречи?
– Ниичан, брат Юки, назвал меня искусственным Ками, - сказала я. Уж лучше Ниичан, чем Джун.
Глаза Томохиро расширились.
– Что?
– Я не родилась Ками, - сказала я. – То есть, родилась, но… случайно. Мама отравилась чернилами, когда была беременна, и они как-то проникли в меня. Я спросила у Дианы, и она подтвердила. Мама съела что-то нарисованное, и ей было очень плохо.
– Почему ты не рассказывала? – прошептал он. Словно бумажные кои, он был бледным.
– Я пыталась, - сказала я. – Но ты не верил, что я – Ками.
– Ага, о таком я еще не слышал. Созданный Ками.
– Это странно, - сказала я, - но ведь и чернилами я истекала не просто так. Что нам теперь делать?
– Не знаю, - ответил Томо. – Но я защищу тебя. Обещаю. Я знаю, что многое порчу, но я пойму, как этим управлять, - он ударил кулаком по земле. – Черт! Ничего не получается. Я теряю контроль, когда рисую и когда не рисую, и как же я собрался тебя защищать? – его глаза мерцали в лунном свете. Они были темными, и казалось, что он заплачет. Он выглядел растерянным и недовольным. Мне было больно видеть его таким.