Дождь
Шрифт:
– Инугами? – этого слова я не знала.
– Демон-собака, - сказал он. – Они крупнее, чем собаки, у них острые уши и демонические глаза. У Токугавы на храме нарисованы инугами. И один двигался?
– Не совсем двигался, - отозвалась я. – Но он открыл пасть и рычал. Как тогда двигался рисунок в храме Итсукушима.
Томохиро закрыл лицо руками.
– Зря мы туда пошли. Я не должен был приводить тебя в тот храм.
–
– Все хуже, чем я думал. Одно дело – заставлять рисунки двигаться, но инугами…
– Как я уже сказала, - я попыталась еще раз. – Это, наверное, особая сигнализация Токугавы, - я положила ладонь на плечо Томо.
Он сбросил ее, и я, удивившись, убрала руку.
– Ага, - процедил он, - и почему же она сработала? Из-за меня, Кэти. Инугами боится меня. Все это неправильно. Как я и думал, тебе нельзя оставаться в Японии, - он вскочил на ноги и устремился к автобусной остановке.
Я шла за ним, но мне было не по себе.
– Да в чем проблема? К чему тогда было раньше говорить, что мы все решим вместе? Что нам никто другой не нужен?
Он замер, сжав руку в кулак. Он смотрел на землю, медные пряди развевались на ветру.
– Я ошибся, - сказал он. – Ты знала, что это инугами напал на Коджи? Ты видела меня там. Я потерял контроль.
– Но вместе мы справимся, - возразила я. – Я хочу помочь.
Томо медленно обернулся, его глаза блестели от слез, что он сдерживал.
– Мы справимся с этим, - сказала я.
Он прижал меня к себе и крепко обнял.
Мы почти не говорили в автобусе. Все было запутано.
* * *
Я сидела за столом и чертила ручкой кандзи. Никто не обедал в школьной библиотеке, ведь на улице была хорошая погода. Большинство вышли во дворе или на крышу. Но у них и не было проблем с чтением и письмом на японском.
Еще линия, другая. Я отклонилась, разглядывая свою работу.
– Еще всего-то тысяча четыреста кандзи, - простонала я, переворачивая страницу учебника. Сложно было не только учить сами символы. Все они могли по-разному читаться в зависимости от того, с каким кандзи сочетались, как повелось исторически или по другим причинам, что я уже додумывала сама.
Я не могла перевестись в международную школу. Моя жизнь здесь, в Сунтабе. Если Томохиро перестал рисовать, то мы, может, сможем даже насладиться обычной школьной жизнью без взрывающихся ручек.
Я улыбнулась. Когда это жизнь в японской
школе стала нормальной? Но я хотела, чтобы так и было. У меня были Юки и Танака, и миллион кандзи, которые нужно выучить. И эта проблема была не единственной. Я была готова бороться с Ками. Я надеялась, что Джун – Такахаши, как я исправила себя, - что-нибудь подскажет после школы.Дверь библиотеки скрипнула, и я подняла голову.
– Вот ты где, - сказала Юки, повернулась и помахала в коридор. Танака появился за ней, у обоих были фурошики, в которые были обернуты коробочки с бенто. Они опустили их на стол и придвинули два стула, чтобы сесть рядом со мной. – Почему же ты не на крыше?
– Ох, - сказала я, уткнувшись лбом в стол. – Потому что меня вот-вот выгонят из Сунтабы?
– Дополнительные уроки кандзи? – понял Танака.
Я пробормотала в бумагу:
– Может, лучше поделитесь мудростью?
– Дай-ка посмотреть, - Юки подвинула к себе книгу.
– Эй, - сказал Танака, указывая на символ, что я только недавно нарисовала. – Я учил этот в третьем классе.
– Тан-кун, ты не помогаешь, - сказала я.
Юки улыбнулась.
– Ты справишься, Кэти.
– Их слишком много, - сказала я. Палочками я потянулась через блокнот к коробочке и поймала сладкий омлет, что приготовила Диана.
Танака покачал головой, развязывая синюю фурошики. Он поднял крышку бенто и сунул бутерброд с клубничным кремом в рот.
– У тебя получится, - сказал он с набитым ртом. – Файто, нэ?
– Точно, - отозвалась Юки. – Борись, Кэти. Мы не позволим отправить тебя в другую школу. Я посмотрю на эту страницу, и мы устроим тебе опрос.
Я благодарно на них посмотрела – у Танаки был полный рот крема, а очки съезжали с носа, ногти Юки мерцали розовыми звездочками, пока она читала мой учебник.
Я не могла их бросить. Я привыкла к этому месту.
– Спасибо, - сказала я. – Большое спасибо.
Юки улыбнулась.
– Атаримаэ джан, - пропела она. – Конечно, мы поможем. Мы же лучшие друзья, - она подняла перед собой руку и сжала ее в кулак. – Ладно, Тан-кун, вот наша новая цель. Каждый день мы будем помогать Кэти с чтением кандзи, пока она не станет лучше тебя.
Такая дружба на всю жизнь. Словно Юки, Танака и моя жизнь в Японии всегда меня ждали, словно я изначально должна быть здесь. Даже если Томохиро жалел, что я вернулась, я не жалела.