Донор
Шрифт:
Всё-таки я решился, привёз её к памятнику своего разочарования. Даже домом мне теперь его сложно назвать. Я готов ей всё рассказать, а горошина готова слушать. Ходит по пустым комнатам, рассматривая одинокие углы с недоумённой задумчивостью. Она первая, кого я сюда привёл после развода. Здесь и мне жутковато, а ей уж и подавно. И я вываливаю всю правду, как на духу, ничего не утаивая, обнажаю душу, признаюсь в комплексах и … слабости. И за своё откровение получаю восхитительную порцию страсти, которую эти голые стены даже не заслужили. Мне стало легче, когда я раскрылся, и легче вдвойне от того, что она меня понимает и принимает. Её любовь, как чудодейственный бальзам, от которого рассасываются даже старые шрамы.
А вот моя бывшая умеет эффектно насрать в душу. И какими путями эта стерва появилась именно в том ресторане, где мы с Мэл собрались поужинать?! От презрения даже челюсти сводит.
Когда эти двое уродов с битами вынырнули из-за машины — единственное, чего я испугался, это за Мэл. Принимая удары, пытаюсь оттереть их от неё. Эти козлы обучены бить, и когда один из них кинулся за Мэлани, я бросился на второго, оставшись с ним один на один, желая удавить этого гада. … А потом прозвучал выстрел. Сначала один, затем второй. Метко. Стирая с лица кровь, я с восхищением смотрю, с какой решимостью моя женщина сжимает оружие. Она спасла нас. Она чуть не пострадала из-за меня. Если бы с ней что-нибудь случилось… Боже, спасибо тебе за неё, я не знаю, чем я её заслужил.
Очнувшись, тут же признаюсь ей в любви, и слова вырываются так естественно. Нужно было раньше дураку сказать, всё тянул. Я люблю её, всё в ней, это что-то невероятное, никогда не переживал подобных чувств, прежнее к прежним было лишь иллюзией.
Хардина я ждал с нетерпением. Я, конечно, догадывался, кто за этим стоит, но хотелось быть уверенным.
— Это эта сука подослала людей? — тут же спрашиваю я, как только Мэл принудительно выдворили из палаты.
— Ага, привет тебе от твоей бывшей жёнушки. С копами на счёт пушки я всё порешал. Эти раненые отморозки сразу сдали заказчика. Что будем делать? — Хардин как всегда собран и серьёзен, и я даже знаю, чего он хочет, он с надеждой ждёт от меня команды «фас».
— Мы дадим делу ход. Подключай наших адвокатов, пусть зароют эту дрянь. Мы посадим её надолго.
— Да! — ликуя, сжимает кулаки Хардин. — Я тебе ещё в прошлый раз об этом говорил!
И тут врывается горошина, мой маленький воин желает знать правду. Пришлось дома раскрыть все нюансы, предусмотрительно уложив рядом с собой её любимую кошку, теперь она мой буфер если что. Еле отправил эту соблазнительную воительницу на работу, у меня есть планы на вечер, хочу устроить ей сюрприз.
Сладкое с сексом всегда сочеталось, хм, наши мысли совпадают, и мы заводимся прямо с порога, как только её рука потянулась к моей ширинке. Но я собрался дразнить тебя медленно, моя горошина. И это так вкусно и обалденно, хоть бы самому не взорваться раньше времени.
Мне скучно без неё! Этот дом, эта кошка и весь мой организм требуют её присутствия! Не могу сидеть дома, это дико бесит! Да, рожа и ребро побаливают, но лучше уж на работе, чем тут маяться в одиночестве. Я даже готов готовить ужин вместе с ней, но в итоге этим всё равно занимается Мэл, а я облизываюсь рядом, иногда облизывая её в предвкушении всего: и еды, и её ласк. Что с меня взять, я любовном угаре, у меня при виде её слюнки текут.
Но утром я совершенно уверено собираюсь в офис, всё, больше не могу, да и адвокаты посоветовали показать свою битую морду людям. Мне всё равно, как на меня пялятся сотрудники и что они себе там думают. У меня другая проблема — я не могу проявлять жёсткость на совещании в присутствии Мэлани. Влюблённый волк — уже не хищник. Пришлось попросить её покинуть зал для совещаний, и уже потом как следует наорать на Эванса. Думал, обиделась, а нет, даже поесть мне в обед притащила. Мне страшно приятно, кажется, горошина привыкает к моим выкрутасам. А вот я к её никогда не привыкну. Это поразительная во всех смыслах женщина!!! Она хочет усыновить Энтони и побороться за шанс заиметь нашего общего ребёнка. Когда она это сказала — у меня земля ушла из-под ног! Я, конечно, переживаю за мальца, он мне не безразличен, не смотря на его суку мать, и я бы рад иметь своих детей. Нет слов, зато эмоций хренова куча, но я согласен на всё, лишь бы это чудо было рядом со мной!
И дальше закрутилась чёртова карусель! Я завален делами, как проклятый. Откуда их столько?! Рабочие моменты, суд, улаживаю миллион вопросов. Адвокаты Стефани слабее в разы против моей армии зубастых крокодилов. Ей грозит до пятнадцати лет. Она понимает к каком она отчаянном положении и из неё прёт всё дерьмо, когда это не срабатывает — пытается договориться. Мерзко, гадко, противно, выматывающе. И только дома я прижимаюсь к своей батарейке, подзаряжаясь от неё энергией.
…Я ведь сам ей твердил, что сказок не бывает или они не длятся вечно. Когда слишком хорошо — это значит, что судьба готовит тебе какую-нибудь подлянку.
Мне стоило только увидеть выражение её лица, когда она открыла дверь, я сразу понял, кто этот хмырь, ещё до того, как он представился. Оказывается, наш идеальный покойный жених вовсе и не мёртв. Для неё это полнейший шок! Не знаю, где этот кадр пропадал всё это время, но тот факт, что она страдала и даже не хотела жить из-за его якобы гибели, приводят меня в бешенство. Из-за этого урода моей горошины могло и не быть! Ради неё сдерживаюсь и бью его всего лишь один раз. Ясно, что им столько нужно всего выяснить, но если я останусь — боюсь, я убью его на хрен, чтоб не портил картину моего счастья! Прыгаю в тачку и бью по газам! Глаза застилает дикое отчаянье и ярость! Я ничего не вижу, хочется орать, и я ору матом на во всю глотку! Мне сигналят, я пролетаю на красный. Как только не разбился придурок! Я не хочу её потерять, но понимаю, что выбор сейчас не за мной! Подлетаю к зданию компании, въезжаю в гараж и с разгону намеренно врезаюсь в стену. Это была крутая тачка, подушка безопасности сработала на отлично, я влипаю в неё лицом и грудью, и травмированное ранее ребро тут же даёт о себе знать. Реальная физическая боль приводит меня в чувство. Охрана несётся по сигналу тревоги, Хардин их хорошо натаскал.— Нужна помощь, мистер Винздор?
— Расслабься, Бари, это я так, тестирую кое-что, — бормочу я, выползая из-за руля. — А знаешь что, вызови лучше эвакуатор, пусть её отсюда заберут. Я буду у себя.
Мысли сотрясают мозг, я пытаюсь отвлечь себя работой, но думаю лишь о Мэлани, ломая карандаши, представляя, будто ломаю свои сомнения. Она ведь не может меня предать? Забыть о своих словах, о том, что между нами было, о наших планах, о чувстве, которое мне сейчас грудину пропорет. Я люблю её и боюсь потерять. Этот воскресший парень действительно словно испытание, проверка на прочность наших чувств. Чёрт, почему время так медленно ползёт?! Я смотрю в монитор, но не вижу ни строчки, зато уже скопил мегабайты мыслей. … И тут открывается дверь, впуская мою Мэл.
— Пошли домой, — улыбается она. Я таращусь на неё, кажется, уже не дышу и не могу поверить в своё счастье! Она осталась со мной! Она выбрала меня! Она любит меня по-настоящему!
Глава 31
Просто жадно тебя вдыхая
«Боже» вместо десятка слов.
Как в безумии всё забывая
Окунуться в твою любовь.
Несмотря на его натуру, обожающую всё и всегда контролировать, Марк больше не заговаривает о визите Кита, на этот раз и это, вероятно, одно из исключений ему не хочется знать, о чём мы с ним говорили, как расстались и почему моего бывшего парня все считали мёртвым. Он просто взял и вырезал этот кусок, наверное, так его нервная система защитила себя от сильнейшего стресса. Ему достаточно того, что мы вместе. Хотя, когда мы вернулись, он даже кошку тискал с такой страстью, словно страшно её любит и не видел её несколько лет, Джипси была в ужасе от столь бурных проявлений чувств. Потом дошла очередь и до меня, но я только приветствовала эту страстную бурю.
…Марк ещё спал, а я, соорудив завтрак, тихонечко наслаждалась утренней чашечкой кофе на своей любимой кухне. Да, я люблю свой дом, и дом об этом знает, я от него этого не скрываю. Телефон лишь задрожал, не успев разразиться рингтоном, как я его быстренько тут же отключила. Мама. Со вчерашнего вечера уже её десятая попытка мне дозвониться. Не знаю когда смогу с ней нормально поговорить. Не хочу с ней ссорится, не хочу расстраивать её и себя. Я ведь ей отправила сообщение, что со мной всё в порядке и что случившееся я пока обговаривать не намерена, что здесь непонятного. А выслушивать её очередное неодобрение моим выбором я не хочу. Я завтра вообще замуж выхожу. Не как все нормальные люди, конечно, но быть как все — это скучно, да и не правильно, чёрт возьми. Марк прав, нужно позволять себе радость наслаждаться своим выбором, а не скручиваться в узел с ужасом думая «а что скажут люди». Люди, слава богу не судьи, в таких вопросах судей вообще быть не должно. У них у самих свои брёвна в глазу, камни за пазухой и целые ряды скелетов в их пыльных шкафах.
— Как проведём этот день? — мягко подкрадывается к моим мыслям Марк, стоя в дверях.
— А знаешь что?! — резко поворачиваюсь к нему, хлопая себя по коленкам. — Хочу через час сесть в самолёт, а ещё через четыре оказаться в Калифорнии на побережье океана и плавать с тобой до самого заката.
Марк спокойно берёт телефон и делает звонок.
— Собирайся, — улыбаясь, сообщает он.
И вот через пять часов, держась за руки, мы стоим на пляже, зажмурившись, втягивая этот воздух и подставляя солнцу свои бледные плечи. Мы остановились на вилле у одного его знакомого, самого хозяина дома нет, он где-то в это время покоряет одну их горных вершин, его кусочек пляжа частный, поэтому в этом раю мы совершенно одни. Это именно то, чего я хотела!