Дом Солнца
Шрифт:
Все разговоры закончены. Все слова сказаны. Времени больше не было. Да и не нужно было. С самого момента поражения в недавней битве он знал – скоро его жизнь кончится. Сейчас нужно было только смириться.
Киоши вышел во двор, держа в руках свой меч. Сегодня он был спрятан в ножны, в знак того что он больше не будет забирать жизни. На нем было надето фамильное кимоно, и он был готов умереть в нем.
На улице пошел дождь, еще больше подсказывая о том что всех их ждет. В центре двора уже сидела Нобуко, а рядом с ней расположили детей. Все они были хорошо одеты, и все получили наказ от матери – что бы не случилось, нужно сидеть смирно. Хоши
–А зачем мы здесь собрались? – вечно суетливый Таро не изменил своей природе, за что получил толчок под бок от брата и замолчал. Его отец улыбнулся. В последний раз.
Ворота отворились. Даже за сотню метров было видно кто прошел через них – те, кого еще вчера вечером они пытались убить. Но сейчас они зашли сюда победителями. И их вид нисколько не позволял усомниться в этом. Оставшиеся воины склонили колени и опустили головы. Слуги, как и было приказано, давным давно испарились из замка.
Впереди процессии судей шли два генерала. Оба участвовали в разгроме войск Киоши. И оба сегодня свершат правосудие. Наконец, они приблизились, и начали говорить:
–Приятно видеть что ты наконец склонил голову! – суровый голос Ясуо резал не хуже меча – Жаль что ты не сделал этого раньше…
– Киоши, у нас в распоряжении приказ Императора. – вслед за своим старшим товарищем начал говорить Юдай – Хорошо что ты не препятствуешь ему, но тебя это не спасет. Хотя… не так уж сильно ты и смирился, как я погляжу.
– О чем это вы? – обвинения в сопротивлении он сегодня никак не ожидал услышать.
– Где твой прославленный генерал? – вновь взял слово Ясуо – Где Жаба, повергающая врагов? Где тот, на чьих руках крови не меньше чем на твоих?
Быстро осмотрев окружающих его воинов, он понял что Тэкеши среди них не было.
–Что же, я скажу тебе где он, раз ты даже не можешь вызвать уважение к себе у своих слуг! – Юдай презрительно выплюнул эти слова. – Генерал- предатель отвернулся даже от тебя. Он направился куда-то на север, с кучкой людей, которых даже воинами не назовешь. Но тебя это заботить уже не должно!
Юдай передал Ясуо свиток, скрепленный императорской печатью. Тот сломал ее, и развернул приговор. Выдержав паузу, и почему-то взглянув на детей, судья начал читать:
–Его Императорское величие Казуки, постановляет. За предательство государства, развязывание восстания, и совершения преступления против народа, признать лидера повстанцев Киоши, а так же всю его семью, и подчиненных ему людей виновными. Воинам, сражавшимся под ложными знаменами даруется прощение жизни – они свободны, однако теперь на всю жизнь становятся ронинами! – громогласный голос Ясуо эхом отдавался в полупустом саду. Как только приговор воинам был озвучен, Киоши кивнул своим бывшим командирам, благодаря их за службу. Воины Юдая в этот момент обезоруживали их, и выводили всех за стены, где их ждала жизнь полная порицания и боли. В пустом дворе осталось лишь несколько человек – Киоши с семьей, два полководца и их небольшая охрана. Ясуо продолжил:
– Предателя Киоши, и всю его семью ждет смерть!
Дети молчали. Вряд ли они понимали что происходит. Нобуко тихо плакала, прощаясь с жизнью. И только Киоши попытался кое-что сделать:
–Я хотел попросить…
– Ты потерял это право тогда, когда поднял бессмысленный мятеж! – Юдао жестко оборвал его, и приказал своим стражам
приготовить всех к казни. Киоши посмотрел на Ясуо, но тот, похоже, не собирался вмешиваться.– Сначала жена! – Жестокость Юдао начала переходить границы – говорят это она его сподвигла на это. Потом дети. И только потом – предатель!
Внезапно Ясуо остановил своих людей, чем немало всех озадачил. Простояв так несколько мгновений, он заявил:
–Детей не трогать! Я отвезу их к императору.
– О чем ты? – сказать что Юдай был в ярости значит ничего не сказать – В приказе ясно сказано что отправлять на казнь нужно всю семью!
– Ребенок не в ответе за дела своих родителей! Я попытаюсь объяснить это императору. В худшем случае я потеряю только свое время! – сказав это он кивнул стражникам, и те отвели их чуть в сторону. Юдай ничего не сказал. Нобуко благодарно кивнула полководцу, пока ее правильно укладывали для суда.
Дети, оторвавшиеся от семьи, начали что-то понимать. Хотя даже не понимать, а… чувствовать. И то что происходило им вовсе не нравилось. Хоши начала плакать. Братья стояли в ужасе, и не могли даже пошевелится. Юдай занёс меч.
Голова отлетела от тела меньше чем за секунду. Сердце сжалось. Дети заплакали. Все, кроме Акиры. Он стоял в ужасе.
Пришло время Киоши. Воины усадили его, и к нему подошел Ясуо, попутно вынимая меч. В этот момент Акира понял что с отцом хотят сделать то же самое что и с матерью, и попытался остановить судью. К несчастью для него, воины были бдительны, и схватили его при первом же движении. Понимая что не может вырваться, он прокричал:
–Он ошибся! Он ошибся! Дайте ему исправиться, прошу!
В этот момент Киоши понял что сын усвоил урок. Он был за него горд. Но теперь ничего нельзя было исправить. И эту горькую правду объяснил ему Юдай:
–Такое нельзя исправить! Такое можно только искоренить…
Ясуо занёс меч. Посмотрев в глаза предателя он сказал:
–Твой отец назвал тебя Киоши. Чистый. Мне жаль – казалось будто воину действительно жаль.
– Вам жаль что он ошибся? – человек задал свой последний вопрос.
– Нет. Мне жаль что ты сделал все, чтобы он ошибся.
Меч опустился. Жизнь оборвалась. Дождь усилился.
Именно так Акира запомнил этот день.
2. Открытые двери
Кашель раздавался по всему дому. Это был сухой, трескающийся звук, слышный из каждого уголка глиняной постройки, затерянной в песках. Каждую минуту он все больше и больше укреплял мысль о том, что жизнь покидала человека, и судя по всему, процесс этот был довольно мучительный.
Омари, который не хотел это видеть, сидел у порога и смотрел на переливающиеся блеском песчаные барханы. Звуки смерти не особенно его отвлекали, потому как он уже успел к ним привыкнуть, за исключением некоторых, особо громких и внезапных. В основном, все что от него сейчас требовалось – быть рядом с отцом. Но он этого не хотел.
Старик умирал в одиночестве, с пустой боковиной кровати, на которой не сидели его родственники, друзья, близкие. Именно за это юноша ненавидел его. За то что он был такой же, как и все остальные, за то что принял все это, и за то что обрек на это своего сына. Но вскоре, когда кашель, вместе с остальными звуками начал стихать, появился и другой человек, обреченный на ту же судьбу.
– Почему ты на улице? – дядя, как и всегда, сразу же взялся за дело, без расхаживаний вокруг да около. – Твой отец умирает, испытывая лишь боль и страдания, а ты даже не можешь побыть рядом с ним?