Дом Солнца
Шрифт:
– Меня казнят. Можно гадать только о том, сделают ли они это сразу, или повезут в столицу. Тебя скорее всего ждет та же участь, как и моих военачальников. – посмотрев на жену, Киоши убедился что ее интересует вовсе не это – Что же касается детей… я не знаю. Кто бы ни въехал в ворота, я постараюсь убедить его не трогать их, но ничего обещать не могу. Может быть, тот кто занесет меч над нами, сжалится над ними…
Сказав это он замолчал. Больше говорить было не о чем. Сердце у обоих выскакивало из груди. Нобуко решила кое-что сделать:
–Перед тем как все случится, я должна тебе кое-что рассказать…
Грозный
– Мой господин, я все еще не согласен с вами, и считаю что нам следует продолжать наше дело, несмотря на неудачи!
– А вы настойчивы, Тэкеши. – Киоши знал что перед тем как ругать слугу, стоило за что-либо его похвалить – Но к несчастью вы еще и глухой. Кажется я ясно сказал что мы сдадимся, но вы тем не менее продолжаете перечить…
– Долг каждого хорошего воина не только слушать и выполнять приказы, но и помогать своему господину не совершать ошибку! – прервал его Жаба.
– Кажется вместе с вашим слухом испарились все знания о вежливости, Тэкеши!
Полководец скривился. Он очень не любил когда его называли собственным именем. Любой, с кем он был знаком знал – это одно из тех слов что его оскорбляли. И сейчас его господин вовсю пользовался этим.
– Но к счастью, решаете здесь не вы, а я! Выполняйте поставленные приказы. – Киоши взглянул за плечо своего командира, увидел сыновей, гуляющих по двору, и припомнил то о чем говорила ему Нобуко. – И Еще кое-что – выставите у начала дороги человека с факелом. Безоружного. Как только он увидит их, пусть зажжет факел, чтобы у нас было время подготовиться. И прикажите дозорным на вышках следить за ним. На этом всё!
Полководец поклонился, и отправился выполнять приказ. А его господин вновь посмотрел на своих сыновей, и застыл так на некоторое время. К счастью, он наконец вспомнил о том что ему нужно было сделать, и не теряя времени, направился прямиком к ним.
Таро и Акира. Старший и младший. Семи и шести лет отроду. Киоши не знал что с ними будет. Он, скорее всего, не узнает какова будет их судьба. Но он мог кое-что сделать для них прямо сейчас. Мог дать им понять кое-что, что пригодилось бы им в туманном будущем. Именно этим он и собирался заняться.
Как оказалось, братья его не заметили, и отец решил этим воспользоваться. Он подкрался к болтающим ни о чем детям, схватил их за пояса, и начал крутить. Первое время был слышен только крик. Потом правда тоже был он, но веселый и довольно часто прерываемый смехом. От этой картины сердце замирало – простое детское веселье. Они даже не знали что ждет их дальше, и эта мысль вернула Киоши в реальность. Он постепенно замедлился и остановил вращение. Затем дал детям прийти в себя, и усевшись на скамейку сказал:
– Ладно, сорванцы, сядьте рядом. Пора поговорить! – дети казалось, все же поняли о чем пойдет речь, и вновь опустили головы. – Стыдно?! Это хорошо. А теперь признавайтесь, кто из вас поджег святилище?
Ответом ему было молчание. И тот и другой продолжали смотреть в землю, будто не слышали вопроса.
– Молчите
значит. Ну хорошо хоть друг на друга пальцем не показываете. Но вот что я вам скажу – в жизни всякое бывает. Если за каждый проступок рубить головы – людей не останется!– Это… – маленький Акира начал открывать рот – Мы оба…
– Да тихо ты! Не узнают – не накажут! – шикнул на него брат, да так выразительно что это сработало. После этого они опять замолчали, вынуждая Киоши вновь начинать разговор.
– Значит оба, да? – Он понял что просто так вряд ли получится выбить из них признание. – Ну ладно. Вот только я понять не могу, зачем было поджигать маленькую, деревянную постройку, если можно было поджечь целый дом?!
– Так ведь в доме мы живем, а в это… как его там… чистилище, мы ходим раз в год, и то не всегда! – В этот раз они говорили куда охотнее, дополняя слова друг друга. Казалось что у них общая голова. – Да и не хотели мы поджигать его, только чуть-чуть травы рядышком! – дополнил рассказ Акира.
– Чуть-чуть травы… Ну раз чуть-чуть травы тогда слушайте. Вы, маленькие сорванцы, немного ошиблись с целью своего поджога! Но, как я уже говорил, все люди совершают ошибки. От них никуда не денешься. Они бывают разные – маленькие, за которые можно извиниться и получить прощение и… большие, которые довольно сложно исправить – Киоши вдруг понял что говорит не только для мальчиков, но и для себя. – Как думаете, ваша ошибка из каких?
– Наверное… – начал Таро.
– Из больших – грустно продолжил за него Акира.
Эта сцена заставила отца усмехнуться.
– К счастью нет. Я думаю вы не хотели… А значит, вы еще можете все исправить.
– Исправить? – сказали на пару братья.
– Да, исправить. Признать ошибку это не все. Нельзя просто сказать маме “ Да это мы все подожгли!”. Не менее важно попытаться все исправить. Если это возможно… – сказанное вновь опечалило Киоши, но он решил закончить наставления сыновьям – Итак, вы ошиблись. С кем не бывает! Но как вы думаете исправить все?
– Может быть нам стоит починить эту деревяшку? – обратился к брату Таро.
– А мы сможем? Она же большая, да и чинить мы особо не умеем. Только ломать…
– Ну, думаю мы попросим Тэна нам помочь! Что скажешь, папа?
– Хорошая мысль! Думаю вам так и нужно сделать. Вот только вы кое-что забыли. – маленькое отцовское поучение почти удалось. Оставался последний штрих. – Я думаю, вам все еще нужно извиниться перед матерью!
– Мы пытались – братья вновь говорили одновременно, будто были близнецами. – Но она накричала на нас, и даже слушать не стала.
– Ну, тогда она была зла. Сейчас она наверное подобрела, так что у вас больше шансов. К тому же, тогда вы извинялись неискренне. Но сейчас..
– Мы поняли свою ошибку и хотим ее исправить, верно?! – Акира, как и обычно, размышлял лучше своего вспыльчивого брата, не так давно единолично заставившего гореть святилище.
– Именно! – Киоши обнял сыновей, и кивнул им – Ну, идите! Знаете ведь что делать…
– Мой господин, факел зажегся! – Воин вбежал в зал, и сообщил новость.
Киоши сидел и пил чай. Принесенное известие нисколько не изменило положение вещей. Лишь сам воин допил напиток залпом и направился наружу.