Дом Солнца
Шрифт:
И так как он стал довольно крупной проблемой для окружающих, молва о нем быстро разошлась по всему городку. Уже к вечеру дня его прибытия все знали о нем, и все обсуждали его. Особенно всех забавлял немного странный говор пришельца, наполненный старыми словами и произношениями. Такое внимание, несомненно, польстило бы самому Омари, если бы он мог размышлять об этом, что было слишком трудно под грузом выпитого напитка.
Однако местные вскоре остыли. Вид опустившегося на дно жизни человека стал им даже привычен. Они перестали глазеть на него, расспрашивать о чем-либо или пытаться помочь. Первое превратилось в презрительный взгляд, а остальное и вовсе исчезло. И так шел день за днем, бутылка за бутылкой. И в этот раз ничего не предвещало изменений…
Улицы были похожи на вялый речной
Вскоре, примерно к обеду, из своего логова, располагавшегося где-то на задворках, выполз Омари. Выглядел он еще хуже чем в первый день. Грязные, почти сросшиеся между собой волосы, и пахучее тело, от которого шарахнулся бы даже навоз на земле, если бы мог двигаться конечно же. Ну, и как главное украшение – несколько искромсанных пальцев, которые были пожертвованы бродячей собаке в обмен на остатки ее вчерашней еды. Увечье, кстати говоря, вновь заставило местных обратить толику своего внимания на бедолагу. Несколько сочувствующих взглядов, перешептывания и прочие прелести виделись то тут то там. К счастью, вскоре они вновь о нем забыли. И это, конечно же было на руку Омари.
Пройдясь по улице, среди людей отскакивающих от него, юноша направился к своему любимому месту в этом захолустье – таверне. Около нее ошивались несколько человек, прося милостыню, воду или еду. Проходя мимо обычных бедолаг Омари, даже понимая их плохое положение, не стал разбрасываться немногочисленными деньгами, которые были получены давними подаяниями. Он уже поел сегодня, так что оставалось удовлетворить себя лишь одним путем – напиться!
Войдя внутрь пьяница с удивлением обнаружил небывалое количество людей. Казалось, будто сегодня пол города решило закинуть себе за воротник – так много было внутри народу. Однако, со своей, невероятно пьяной точки зрения, Омари ошибался. Даже если бы он смог различить то чем занимались сегодня эти люди, он бы ничего не понял, ведь ничего об этом не знал. Вскоре хозяин постарался ему это объяснить:
– Эй, бродяга, сделай нам всем одолжение и исчезни! Сегодня совсем не тот день когда тебя можно терпеть!
Удивление его нарастало все больше и больше. Толпы людей, пришедших сюда как в храм на молитвы, да еще и невиданное раньше терпение, точнее почти полное его отсутствие. Раньше его игнорировали, как максимум фыркали и отворачивались при его виде. Однако сегодня всем им, похоже, действительно не хотелось его терпеть.
– Тем лучше, наследница пьяной реки! – трактирщику очень не понравилось как его назвали, и он хотел было начать гневаться, однако Омари быстро продолжил – Я гляжу вы наконец решились открыто заявить что я вам не нравлюсь! Что же, неплохо, и даже похвально! – остатки вчерашнего пойла все еще не выветрились, поэтому некоторые звуки из его речи терялись, но к счастью, или наоборот, все его понимали – Поэтому просто дайте мне бутылку, а лучше две этого вашего… варева, и я откланяюсь!
Хозяину окончательно надоела эта сцена, и он направился к источнику неприятностей, попутно прихватив с собой пару амбалов из добродушных гостей. И быть бы Омари трезвым и битым сегодня, если бы не какой-то добрейший человек, находящийся сегодня в зале:
– Да ладно тебе, сегодня же День Поминовения! Может у него тоже есть кого вспомнить!
– Ах точно! – как только голова искателя смогла переварить это известие, он тут же подстроился под причину этого собрания. – Уж поверь, дорогой мой, мне точно есть кого вспомнить сегодня! Ты же не тот человек что плюет на традиции? Пожалуйста, скажи что ты не тот…
Время замерло. Гости сего заведения слегка постыдились своим речам, но не настолько чтобы оставлять никому не нужное чучело рядом с собой. Однако вскоре, хвала Солнцу, лицо трактирщика начало смягчаться, амбалы отстали и разошлись по своим столикам, а из -за прилавка появилась почти полная бутылка. Хозяин подошел к Омари, и протянул ее ему. Как только рука легла на горлышко, трактирщик сказал:
– Ради всего хорошего что есть в этой жизни,
надеюсь ты сказал все это не чтобы напиться… Надеюсь тебе действительно есть что вспомнить! – убогий начал доставать монеты из кармана, однако его собеседник прервал его – Сегодня бесплатно! А теперь проваливай отсюда!Размеренно кивнув, благодаря за сдержанность и щедрый подарок, Омари развернулся, и незамедлительно отправился восвояси.
После того как его выставили из таверны, пришлось помотаться чуток по городу, в поисках тихого и спокойного места, где можно было бы предаться своим внутренним страстям. Побродив туда-сюда, он вскоре понял что никогда еще не делал этого за пределами города. Решив что это отличная идея, Омари направился к лежащим в окрестностях болотах, достаточно тихих для него, и к счастью, недостаточно топких чтобы утонуть в них.
Однако он не успел туда дойти. На его пути оказалось кое-что гораздо приятнее гнусного и никому не нужного болота – прекрасное озеро. Ну, строго говоря это было не совсем озеро, скорее пруд. Да и выглядел он не то чтобы прекрасно, разве что в сравнении с тем самым треклятым болотом. Однако даже простота этого места, не сулящая никаких необычных ощущений, заставила Омари остановиться здесь. Нашелся даже более-менее приличного вида причал, чтобы бывший пустынник смог на него усесться, что он и сделал.
Пробка с характерным звуком отделилась от бутылки. Из нее потянул все тот же, неприятный и тошнотворный запах, хотя самому Омари, после стольких выпитых сосудов этой дряни уже ничего не чувствовалось. Для него это просто был способ забыться. Он даже уже не помнил что хотел забыть, однако все еще знал что избавиться от этих, несомненно мерзотных воспоминаний, нужно было раз и навсегда!
Первые глотки, как и всегда, дались ему довольно тяжело. Раньше он никогда не пил, что конечно сказывалось на его способностях, однако теперь трудное начало было связано скорее с напитком, чем с самим Омари. Вскоре пришла та самая легкость, тело и разум расслабились, и дальнейшее выпивание не представляло из себя труда. Однако прежде чем окончательно забыться, бедолага решил кое-что сделать:
– Ну что же, отец… Сегодня День Поминовения, пусть даже я не знаю что это такое! Думаю это связано с воспоминаниями об ушедших близких, так что пока я окончательно не свалился с ног, было бы неплохо что-нибудь о тебе вспомнить! – Он почему-то говорил вслух, несмотря на то что говорить-то особо было не с кем – Я уже позабыл как тебя зовут, да и как ты выглядишь… но думаю пару воспоминаний, крутящихся в моей голове точно были связаны с тобой! Да, да, это точно был ты! Так вот слушай… – Омари сделал еще несколько глотков, после чего опьянел еще больше, однако не отказался от своих идей – … Как же ты был противен! Честное слово, просто невыносим! Во-первых, то имя, которое ты мне дал – Высокорожденный! Надеюсь тебе смешно там, где бы ты сейчас ни был. Назвать меня так, да еще и обрекая меня на вечную жизнь в пустыне, вдали от реального мира… Ты точно шутник! Но это еще ладно, ведь по сравнению с тем что ты сделал с матерью, назвать меня так просто мелочи! Тот день, как и первый увиденный мной труп можно было на картине запечатлеть, для потомков! Хорошо хоть у меня хватило ума от тебя сбежать, пусть даже и после твоей смерти, чертов ты ублюдок… – Омари поднял бутылку вверх, к небу, будто салютуя, и закончил речь – Гореть бы тебе на кострах все жизни, от этой до самой последней!
После этого над прудом не раздалось ни единого звука, кроме периодического плеска ужаснейшего алкоголя, переливающегося из одной горловины в другую…
Просыпался он постепенно. Сначала оттаяло сознание, затем вернулись слух и другие ощущения. Еще некоторое время он просто дремал и наслаждался неплохим днем. И только после этого, а так же странного плеска воды, Омари наконец понял что рядом с ним кто-то сидит.
Глаза открылись мгновенно. Рядом с ним, на другом конце узкого причала, облокотившись на поручень сидел старик. Морщинистый, седой, но самое главное абсолютно спокойный. Его, казалось, не волновал ни внешний вид оборванца, ни то как от него пахнет, да и то что они вообще-то были не знакомы. Он казался образцом умиротворения.