Дом боли
Шрифт:
– Разумных живых существ. Больше всего мне нравятся орки, если честно, хотя их было очень мало. У нас это считается крайне эксцентричным, но ничего не могу с собой поделать: в них слишком много жизни. Кстати, в тебе тоже, поэтому я и спросил, долго ли ты жила среди них.
Это сейчас был комплимент? Если да, то весьма сомнительный. Здоровый полосатый тигр обнюхал твои пятки и признал, что ты вкусно пахнешь. И что теперь? Сесть в другом углу камеры и демонстративно замерзнуть? Или сказать единственному потенциальному союзнику, что тебя не устраивают его моральные принципы? И потом пытаться выбраться одной? Какая чушь! Не будь ханжой, Крис, один наш друг вообще души ест, а задача сейчас не в морализаторство ударяться, а попросту выбраться.
– Ты
А на какую тему я, собственно, рассчитывала? Садоводство? К демонам. Главное, выйти отсюда живой. Я снова попыталась расслабиться, откинувшись на его плечо, как на спинку кресла. Тепло оказывало на меня буквально живительное воздействие, даже дурнота от давешней отравы окончательно отступила. А может, это из-за адреналина, бушующего в крови, только вот курить хотелось все сильнее. Да уж, бутылка вина и сигариллы, и эта беседа за жизнь показалась бы мне почти занимательной.
– Однажды на меня напали наемники, - воспоминания те давно побледнели, отодвинувшись на самые задворки памяти, и больше не шокировали, - их было трое, и моим друзьям пришлось выяснять, кто они такие и кто их нанял, достаточно примитивными и грязными методами.
– О. И тебе понравилось?
Я фыркнула на сей раз действительно демонстративно:
– Шутишь что ли? Пожалела, что завтракала, а потом полчаса ревела в лесу, пока не пришла в себя. Может, сменим тему? Я...
– Тихо, - шепнул Скримджой уже совсем иным тоном, зажимая мне рот ладонью и гася призрачный огонек, - сюда идут, встань в центре, подними руки и держи цепи, будто ты еще прикована. Ждешь, пока не войдут все. Ясно? Молчишь и не шевелишься.
Слушать, что мне говорят в подобных ситуациях более сведущие в вопросах решения проблем компаньоны, и выполнять все буквально - за последний год уже вошло в привычку. Я успела взяться за цепи чуть выше браслетов и спрятать лицо за челкой, когда снаружи загремел засов. Новый звук в этом маленьком мирке тьмы и тишины. Дверь распахнулась, и внутрь вошли трое, глухо позвякивая металлическими креплениями на серой форме. Сквозняк шевельнул мою порванную рубашку, холодя кожу, по которой снова побежали мурашки. А еще пришли запахи. Перегар от кого-то из троицы, почти приятный алхимический запах лампового масла, отголосок чего-то жареного, наверное, эти парни только что плотно поужинали. Я сглотнула. Голод мгновенно напомнил о себе. Когда же я ела в последний раз? Не знаю, я даже не знаю, сколько была без сознания. А потом адреналин снова выплеснулся в кровь горячей волной, заглушая и голод, и жажду.
Вся суть этого ставшего уже привычным ощущения укладывается в короткой фразе из двух слов: "Сейчас начнется!"
И началось. Первый, явно главный, поднял лампу повыше, освещая камеру. Темные короткие волосы, сломанный нос и лицо цвета окорока. Когда-то он даже был симпатичным парнем, пока не начал столько пить. Мешки под глазами и чуть обвисшие щеки - не мой типаж, одним словом. Второй - моложе, худощавый, с выпирающим кадыком и неправильным прикусом напоминал какую-то птицу, вроде гуся. Он и выглядывал из-за спины первого, как гусь из-за крестьянского забора. Третий невысокий и плотный сально ухмылялся толстыми лиловыми губами, у него не хватало пары зубов, а глаза были навыкате, как у рыбины. Именно от него и несло перегаром. Больше всего они напоминали чуть облагороженных разбойников, еще недавно промышлявших по лесным дорогам: не профессиональные наемники, это точно.
– Та-а-ак и что тут у нас?
– растягивая слова, поинтересовался с неприятной усмешкой Окорок, поднимая мое лицо к себе за волосы.
– Эльфийка. Жива, уже хорошо.
– А ч-чего у нее с одеж-ждой?
– хмыкнул Рыба, чуть пришепетывая.
– Кто-то развлекся ч-что ли уже? Мож-жет, и мы тогда?..
– Нет, - отрезал главный, даже не глянув на спутника, - она пока нужна Орену в сохранности. Успеем еще все...
– Хорош-шенькая, - тоненько и мерзко хихикнул
лупоглазый, не удержался и хлопнул меня по пятой точке, - дай хоть потрогаю, раз нич-чего другого нельзя пока...Я скрипнула зубами, но не шевельнулась: пара минут, ребята... пара минут, и все вам будет. Скримджой пошевелился, звякнув чем-то в своем темном углу, и внимание вошедших переключилось на него.
– Забавно... Давно хотел спросить, - прошелестел темный эльф безо всякого выражения, будто бы разговаривал сам с собой, - а как вы не боитесь вообще-то заходить сюда?
Гусь повернулся в его сторону и подошел на пару шагов, гулко топая каблуками по каменному полу. Дроу, похоже, скрывала тень, отбрасываемая моим собственным телом, поэтому подвоха охранники пока не замечали.
– Смотрите-ка, эта тварь еще не сдохла, - делано изумился парень с птичьими повадками и сплюнул на пол.
– Мож-жет, помож-жем ему?
– хмыкнул Рыба, тоже подходя поближе.
– У меня давно руки ч-чеш-шутся.
Ни одному не успело прийти в голову, что пленник должен быть перетянут путами, наподобие мумии, а не лежать расслабленно на каменном полу, заложив руки за голову. Сила привычки, все они знали, что пленник должен быть безо всяких вариантов скован, и уверенность оказалась сильнее веры собственным глазам. Первым за невнимательность поплатился тот, кто стоял ближе всех. Я, чуть повернув голову, наблюдала за происходящим из-за плеча.
Шепелявый охранник с размаху пнул лежащего на полу камеры темного в ребра. Ну, хорошо, вернее будет сказать, попытался пнуть. Тонкие пальцы перехватили тяжелый ботинок и дернули его в сторону, с такой силой, что раздался хруст ломающейся кости. Ничего себе, вот тебе и эльф...
Охранник, не ожидавший такой подлости от судьбы, вскрикнул и попытался подставить руки, чтобы не удариться о каменный пол, но темный эльф был быстрее. Гораздо быстрее. Раздался снова отвратительный хруст, и выпученные глаза бессмысленно уставились в потолок, тускло отражая сполохи огня в лампе. Гусь и Окорок выхватили короткие палаши, но это все, что они успели сделать: я накрепко вцепилась в цепи пальцами и резко пнула все еще стоявшего передо мной главного ногами в живот, откидывая его к стене и давая своему компаньону лишнюю пару секунд. Лампа упала, с громким звоном стеклянными брызгами разлетелось стекло, и горящее масло разлилось по полу огненной лужей. Тени от пламени лихорадочно заметались по стенам, больше скрывая происходящее от глаз, чем что-то освещая. Я отскочила в угол: чтобы не обжечься или случайно не помешать временному союзнику. Снова хруст, звук падения, короткий то ли всхлип, то ли стон - и наступила оглушительная тишина. А потом Скримджой принялся насвистывать какую-то веселенькую мелодию.
Он снова зажег под потолком магический светляк, и камера осветилась ровным бледно-фиолетовым, а темный, сняв куртку с Окорока, уже тушил ею пламя.
– Ну вот, я же говорил - будет весело,- усмехнулся темный эльф, - бери одежду вот этого, обувь, бандану и платок. И оружие, разумеется, если ты хоть немного умеешь фехтовать.
– Да, немного умею, - я перевернула самого худого из них Гуся на спину, принявшись расстегивать пуговицы.
Не слишком приятно дотрагиваться до убитых, кто бы спорил, но сейчас меня интересовало только одно: теплая одежда. А ему она, как ни крути, была уже совершенно без надобности. Когда предполагаемый труп едва слышно застонал, я дернулась так, что налетела на моего сокамерника, снова поймавшего меня аккуратно за плечи.
– Они что - живы?
– требовательно посмотрела я в его криво ухмыляющееся лицо, обернувшись и осторожно освобождаясь от его рук.
– Пока да, - осклабился еще больше дроу, - я просто сломал им позвоночники. Они парализованы.
– Но зачем?
– Не отвлекайся, у нас не так много времени. Ну чего ты? Что ж ты такая беспомощная-то, светлая?
– Зачем ты их парализовал?
– не отставала я, пока он кидал на пол около моих ног в кучу вещи: чужую куртку, перевязь с ножнами, палаш, нож, бандану, противопылевой платок и пару сапог.