Долг Короля
Шрифт:
— Почему?!
— Не спрашивай. Никогда не понимала и не пойму. Впрочем, моего отца это правило не останавливало. Вот еще: мужчина всегда должен быть красноречив. Был у нас такой Хиге, который двух слов связать не мог. Так ему вообще запретили разговаривать в обществе. Либо говори красиво, как все, либо молчи и не смущай окружающих, сказали ему Старейшины. И много чего в таком духе.
— Сильно… — покачал головой Анхельм.
— Да. Это, конечно, безобидные вещи, но есть и серьезнее. Так вот, после неприятностей, которые аирги терпели от людей, общины стали обособлены. Люди и аирги не могут существовать в мире из-за разных взглядов на жизнь. То, что для людей незначительно, значительно для аиргов, и наоборот. Тут ничего не поделаешь, чтобы было взаимопонимание, нужно либо аиргам сократить
— Ты не представляешь, как я хочу донести это до Кейске.
— Кейске? А сейчас он Старейшина?
— Да. Я уже год предлагаю ему построить прядильную фабрику, чтобы хотя бы шерстью с ними торговать выгодно, а не как придется. Мало того, я готов был выделить ему поле для выпаса скота и средства на развитие — толку-то?
— Скажи-ка, а он женат сейчас?
— Нет. Какое это имеет значение?
— Секрет открыть? В следующий раз просто скажи ему, что Маэми поклялась выйти за него замуж только тогда, когда он на деле докажет, что действительно может сделать что-то значительное для общины. И он тебе сразу все подпишет и построит.
— А ты откуда знаешь? — удивился Анхельм. Рин хихикнула.
— Мы с Маэми были подружками, часто тайнами делились. Маэми клятву свою нарушить не сможет, а Кейске из тех, кто скорее зашьет себе рот, чем открыто признается в чувствах. Поверь, эти весы ты будешь качать очень долго, он очень нерешительный и слишком боится рисковать хоть чем-то.
— Похоже, это общая проблема всех аиргов.
— Ты на что намекаешь? — Рин все еще улыбалась, но теперь немного напряженно.
— На тебя, конечно, — ответил он, задумчиво теребя ее длинные локоны.
— В каком смысле?
— В смысле, сколько мне еще перед тобой выписывать вензеля?
Рин отодвинулась.
— Тебя никто не заставляет, знаешь ли.
— Мои чувства меня заставляют. А еще то, что ты — первая женщина в моей жизни. Может быть, ты не знаешь, но у нас, дворян, сначала женятся, а потом делят постель.
— Ты сейчас за свою невинность радеешь или за мою? — уточнила Рин. — Потому что если за мою, то это чуточку слишком поздно.
— За свою.
— Ах, очаровательно. Я совратила невинного мальчика! — всплеснула руками она и окинула взглядом комнату в поисках своей одежды. — Что ж, мои извинения, что я все делаю не так, как надо. Может быть, ты не в курсе был до этого момента, но я — солдат, принадлежу к славному обществу простых смертных. И, ты знаешь, если бы ты не хотел, чтобы это случилось, то просто оставил бы меня в другой комнате и все!
— Я не мог тебя оставить!
— Тогда что ты сейчас начинаешь?!
— Я хочу разрешить последствия!
Рин рыкнула. Последствия? Да какого…
— Да? Правда? Каким же образом? Жениться на мне?
— Да.
— Замечательный способ очистить свою совесть! Только ты не учел, каково будет мне!
— Что с тобой не так?
— А ты включи свои умные мозги и проведи сравнительный анализ своего статуса и моего, сразу поймешь, что не так!
— Рин! Все, чего я от тебя жду — это слово «да». Ты не из дворян, поэтому не понимаешь, что стоит мне щелкнуть пальцами — никто слова сказать не посмеет о твоем происхождении!
Рин смерила его взглядом, встала и стала одеваться. Схватив Соколиную песню, она направилась к выходу. Анхельм попытался схватить ее за руку, но она не далась.
— Куда ты собралась? Мы не договорили!
— У меня пропало желание говорить. Я пойду, подышу воздухом и подумаю о своем происхождении. В сотый раз.
До Анхельма дошло.
— О боги… Рин, я совсем не то хотел сказать… Я хотел сказать, что для меня не имеет значения, кто ты.
— Еще лучше получилось! Я выйду, пока мы не наговорили друг другу еще больше гадостей.
Анхельм вскочил и загородил ей проход.
— Отойди, —
процедила она.Анхельм схватил ее за руку.
— Рин, я прошу прощения за свои слова. Я вовсе не хотел тебя обидеть.
— Отпусти, — опасным голосом сказала она. — И никогда не хватай меня за руки. Никогда. В следующий раз сломаю тебе что-нибудь.
— Я же попросил прощения!
— Считай, что я тебя простила. Отпусти руку и немедленно отойди.
— Останься. Пожалуйста, — он отпустил ее руку и попытался обнять. Рин отпихнула его, дрожа от негодования.
— Анхельм, не беси меня и дай пройти. Лучше я сейчас выпущу пар, тогда никто не пострадает. Я вернусь, как только успокоюсь.
— К Фрису пойдешь? — как-то обреченно спросил Анхельм. Рин не выдержала. Напоминание о Фрисе врезалось в нее, как шпора в бок лошади, с таким же эффектом.
— Топиться! Иди в баню со своей ревностью! — рявкнула она, оттолкнула Анхельма и выскочила за порог. Оказавшись на палубе, она глубоко вдохнула ночной ветер и помотала головой.
— Ну что я за идиотка? Как глупо вышло… Все же хорошо было! Кто только дернул меня за язык?
Но вернуться сейчас означало наступить на горло собственной песне, а этого Рин сделать не могла.
— Вообще-то, он тоже хорош! И не я первая начала! — решила она. Дать выход эмоциям было необходимо, иначе повышался риск сломать этому упертому, настырному, ревнивому ослу что-нибудь не особо важное. Сжав рукоять Соколиной песни, она направилась к носу корабля в поисках места, где могла бы выпустить пар.
~*~*~*~*~*~*~*~*~*~*~*~*~*~*~*~*~*~*~*~
[1]Ханс Тельмер (3199 — 3278 гг.) — художник, скульптор, основатель школы витражной росписи.
Родился в Кимри, в семье владельца мраморного карьера. В 12 лет был похищен, ребенка никто не мог найти в течение 4 лет. Полиция готовилась официально признать его погибшим, но за день до назначенной даты вступления документа в силу Ханс Тельмер неожиданно вернулся. Обстоятельства исчезновения установить не удалось, так как мальчик после возвращения оказался глухонемым. Большую часть времени он проводил в мастерской отца, где занимался скульптурой. К 19 годам создал свою первую скульптуру «Молитва Сиани», изобразив богиню в неканонической форме: тело было непропорционально вытянутым и тонким, фигура лишь отдаленно напоминала женскую. «Молитва Сиани» стала первой работой Ханса Тельмера на религиозную тематику. Предположительно, в период с 3219 по 3226 гг. Ханс Тельмер обучался стеклодувному искусству и витражной росписи. В 3228 году мастер создал свое самое знаменитое творение — первый витраж для собора Сиани, на котором изображены Творцы, спускающиеся с небес по золотой лестнице к людям. В этой работе он снова вернулся к неканоническому изображению богов — их тела вытянуты, как и у первой скульптуры «Молитва Сиани». Церковь долго не признавала витраж Тельмера, пока левадийский историк — а впоследствии биограф Тельмера — Тьерри Беженар не предъявил неоспоримые доказательства истинности подобного изображения Сиани и Инаиса. На совет служителей кафедрального собора он привез созданный еще до Раскола и чудом уцелевший оригинал «Трактата о Создателях», где автор подробно описывает внешний вид богов. После этого события Тельмеру приписывали пророческий дар, а канон решено было пересмотреть. Сам художник объяснял свое видение встречей с Создателями во времена исчезновения в детстве и заявлял о том, что это боги похищали его, однако родственники мастера не предавали его слова широкой огласке. Лишь в возрасте 77 лет Тельмер снова заговорил о событиях давно минувших дней. К сожалению, его никто не воспринял всерьез, решив, что художник страдает старческим слабоумием. Умер Ханс Тельмер в своем родовом имении в Кимри, в окружении детей и внуков.
Текст еще редактируется, поэтому в нем могут и будут встречаться очепятки, ошибки в пунктуации и кривоватые фразы.:)
Глава 1.2
Рин стояла перед дверью каюты и не решалась зайти. Произошедшее пять минут назад выбило ее из колеи, совершенно расстроило, поэтому она боялась наговорить Анхельму гадостей. Она заготовила три различных речи, какие, как она надеялась, уберегут ее от объяснений, но ни одна не казалась ей достаточно хорошей и убедительной.