Чтение онлайн

Дмитрию казалось, что его нарочно обманывали, водили за нос. Разумеется, его обманывал не Марко. И не Ромочка. Он остановился, припоминая некоторые особенности поведения мальчика, поразившие его с первой встречи. Ромочка, городской одичавший ребенок, сознательно и убедительно притворялся. Он очень умен. Он талантлив! И все же он не обманывал их… по крайней мере сознательно. Это он сам, доктор Пастушенко, дал ввести себя в заблуждение, словно вдруг разом ослеп. Дмитрий снова зашагал вперед. Кто же виноват? Он сам? Бог? Современники? Его область науки? Или все же непонятные дети? Дмитрий заметил, что наступил в грязь, и поморщился. Раньше одичавшие дети, дети-волчата, встречались так редко, что многие считали их выдумкой. Теперь их стало очень много, даже в Москве. Миллионы бездомных детей! Собакам есть из кого выбирать и есть кого воспитывать.

Дмитрий снова остановился. А если такое уже бывало раньше? В двадцатых годах прошлого века по стране бродили орды беспризорников. Наверняка тогда некоторые тоже попадали в собачьи стаи. А потом голодные и грязные

дети тоже сбивались в стаи — так им было легче выжить. Да, наверное, именно так и было.

Он горько рассмеялся. Оказывается, наивный дневник Натальи, в который она записывает свои впечатления от Ромочки, гораздо ценнее его научных экспериментов. В дневнике Наталья часто пишет о нем. Называет его «Д. П.» или «Проклятый Дмитрий». Крах эксперимента угрожает существованию их центра. И все же придется смотреть правде в глаза. Наталья пристрастна, но ее наблюдения интересны. Нужно еще раз внимательно перечитать ее записи и переписать все, что можно. Как странно! Наталья очень привязана к Ромочке, но до сих пор ни о чем не догадалась.

А Марко становится все хуже. Участились приступы удушья. Он отказывается играть. Интересно, что будет с Ромочкой, если Марко умрет?

Дмитрий зашагал быстрее. Ему стало стыдно. Он покачал головой. Задето его профессиональное самолюбие! Что будет дальше? Недруги его засмеют. Он был слеп, искренне не замечал очевидного. Марко и игрушки… Дмитрий покраснел. Теперь, когда все разъяснилось, все видится в совершенно ином свете! И все же, если вдуматься, здесь открываются новые горизонты…

Что, если два мальчика несколько лет прожили с собаками? Не с домашними псами, как Андрей Толстых [10] , и не в качестве вожаков уличной стаи, как Ваня Мишуков в 1998 году [11] . Нет… они воспитаны стаей диких собак, причем сами тоже считают себя псами, членами стаи, и ведут себя соответственно. Ромочка — охотник, добытчик; Марко — щенок, которого надо кормить и охранять. И все же, кое-чему научившись друг от друга, они превратились в своего рода промежуточный случай — ив своем развитии, и в психосоциальном смысле. Марко не умеет говорить, потому что в собачьей стае Ромочка, конечно, общался не с помощью человеческой речи.

Зато сам Ромочка умеет мастерски мимикрировать. Среди людей он почти может сойти за обычного мальчика. Возможно, у него синдром Аспергера, легкая форма аутизма, плюс элементарная запущенность, следствие рождения в неблагополучной семье. Почти три месяца он успешно морочил головы — и не кому-нибудь, а опытным психологам! Какой он среди собак? Здесь Дмитрий вступал в область догадок. Наверное, надо вспомнить, как вел себя Марко в первые дни в центре. Но Ромочка… может пересекать черту. Он обладает навыками прямохождения и умеет говорить. Должно быть, он стал «собачьим приемышем» уже после того, как овладел речью, сенсорно-двигательными, репрезентативными, игровыми и символическими навыками.

Возможно ли такое? И… что это означает? Неужели Ромочка живет с собаками уже три года? Три зимы. Потрясающе, беспрецедентно! Можно почти с уверенностью утверждать, что младший мальчик — скорее щенок, чем человек; другой, наоборот, больше человек, чем пес. И все же они успешно боролись за выживание. Оба!

Чем больше Дмитрий размышлял о Ромочке и Марко, тем больше волновался. Они перепишут свои данные и представят поразительные выводы в свете новых сведений. Он запишет все, что сумеет вспомнить. Огромное значение приобретает дневник Натальи: придется пересмотреть его вместе с ней и кое-что переписать. За обоими мальчиками нужно установить пристальное наблюдение. Хотя бы на время надо поместить Ромочку в центр, оторвать его от собак. Дмитрий вспомнил: при них Ромочка никогда не ел. Он забирал угощение с собой, украдкой обнюхивал и запихивал под одежду. Дмитрий шел широким шагом, и кровь в нем бурлила. Он вернет обоих мальчиков в человеческое состояние! А заодно понаблюдает за адаптационными способностями детей и выяснит, как влияет на развитие общение, пусть и не совсем полноценное, лишь с одним представителем своего вида. Если Ромочка поселится в центре, возможно. Марко скорее выздоровеет. А если Ромочка перестанет доминировать, как в собачьей стае, малыш, возможно, научится говорить. В последнем Дмитрий был почти уверен. А сам Ромочка замечательно впишется в человеческое общество. Взять хотя бы Ваню Мишукова — его реабилитация прошла очень успешно; по развитию он уже догнал сверстников.

Дмитрий

вспомнил один случай. Они с Ромочкой шли по коридору: Дмитрий впереди, Ромочка чуть поодаль. Ему никак не удавалось приноровиться к широкому шагу Дмитрия. Они шли навестить Марко. Ромочка что-то сказал Дмитрию — повторил раз, другой. Дмитрий слушал его невнимательно, потому что задумался. Вдруг он вздрогнул: Ромочка сильно ударил его по руке. Он обернулся. Ромочка стоял в двух шагах от него, скорчив злобную и вместе с тем беспомощную гримасу. Глаза полыхали злобой. Вспомнив то происшествие, Дмитрий невольно покачал рукой. Он вспомнил, как было больно. Жаль, что он не расслышал, что тогда говорил мальчик. Оказывается, он упустил нечто важное. Еще тогда у него могли открыться глаза!

Собачья стая подобрала Ромочку, когда ему было года четыре. Ну а Марко? Марко… родился позже.

Нет. Невозможно! Дмитрий тяжело вздохнул. Наверное, он все-таки чего-то не учитывает, и все гораздо проще. Дети растут в неблагополучной семье, взрослые не занимаются их воспитанием…

Дмитрий поднял голову. Ход его мыслей нарушил медленный поток пешеходов. Как далеко он, оказывается, ушел от центра Макаренко и от университета! Он посмотрел на часы. Половина пятого. А с работы он вышел сразу после обеда. Куда он забрел? Какое-то незнакомое место. Тротуары узкие, разбитые, все в трещинах — как будто больные, и дома уродливые. Попадаются совсем старые, полуразрушенные, и хрущевки поновее. Впереди какой-то затор. Многие пешеходы выбегают на проезжую часть и лавируют в потоке машин… Подойдя поближе, Дмитрий разглядел, в чем дело. По обочине ползла старуха в грязном пуховом платке. Она с трудом тащила две битком набитые авоськи с продуктами. Мимо проносились машины; они разбивали ледок на замерзших лужах, обдавая грязной водой их обоих. Дмитрий постоял рядом со старухой. Он хотел перевести ее через дорогу, но никак не мог решиться.

Наконец, он перешел на ту сторону сам и остановился на перекрестке. Куда идти дальше? Он не знал. Поблизости не было ни трамвайной остановки, ни автобуса, ни метро. Придется спросить, как пройти. По мостовой трусил черный пес с грустной мордой. Он бежал настороженно, но целенаправленно. Интересно, куда он бежит?

Дмитрий сам не знал, зачем пошел за черным псом — разве что из любопытства. Через пять минут пес вдруг замер на месте, принюхался, поднял ногу и пометил бетонную скамью. Покружил вокруг нее вроде бы без дела и обнюхивая землю. Полил деревце, росшее за скамьей. Оглядевшись, Дмитрий заметил станцию метро — сравнительно новую, хотя построенную еще в советскую эпоху.

Внутри его обдало теплом. Вздохнув с облегчением, Дмитрий направился к турникетам. У входа толпились бомжи — как мужчины, так и женщины. Они стояли вдоль стены с протянутыми руками, Дмитрий долго ехал на эскалаторе. Станцию вырыли глубоко под землей. Название было незнакомым, Дмитрий поискал взглядом схему. Надо понять, в какую сторону ехать и где делать пересадку на свою линию. Так-так… Предпоследняя станция.

Несмотря на уродливые переносные перегородки, многочисленные арки и колонны придавали станции величественный вид. На противоположной платформе толпились усталые пассажиры — судя по виду, рабочие из пригородов. На конечной станции этой линии можно пересесть на пригородную электричку. К стенке снова жались бомжи. Одни спали на кучах лохмотьев, другие зорко охраняли грязные тележки со своим нехитрым скарбом. Тележки закрывали пакеты или синий брезент. Бомжи как будто ждали поезд. Особенную прыть они проявляли при виде милиционеров. Дмитрий невольно обратил внимание на собак. Одна осторожно кралась вдоль внешнего края платформы, а другая бродила между людьми, но ухитрялась ни к кому не прикасаться. Она держалась настороженно, но ничего не боялась. На куске брезента сидела маленькая черная собачка; она бессмысленно выпучила черные глазки. Собаки передвигались совершенно бесшумно. Как их, оказывается, здесь много! Дмитрий понял, что замечал их и раньше, но не обращал на них особого внимания.

Дмитрий стоял в толпе рабочих и терпеливо ждал поезд в сторону центра. Впереди вильнул пушистый собачий хвост. Дмитрий подошел поближе. Крупный метис овчарки тоже стоял в толпе. Если кто-то подходил слишком близко, пес вежливо отодвигался.

Зашипели рельсы, послышался грохот, и из туннеля к платформе подполз поезд. Дмитрий поморщился от грохота. Пассажиры задвигались. Всем хотелось очутиться поближе к дверям вагонов. Большой пес вильнул хвостом и вместе с толпой двинулся навстречу подходящему поезду.

Пес подождал, пока откроются раздвижные двери и из вагона выйдет первая порция пассажиров, а потом ловко запрыгнул в вагон. Дмитрий последовал за ним. Пес стоял сбоку и смотрел куда-то вдаль. Люди не обращали на него никакого внимания. Дмитрий стоял недалеко от пса и, почему-то волнуясь, наблюдал за ним. Пес вывалил язык и часто задышал, глядя на дверь. Когда поезд тронулся, шерсть на загривке у пса поднялась дыбом. Он оскалился, как будто широко улыбался. Потом судорожно сглотнул, пустил слюну и снова тяжело задышал, по-прежнему хмурясь и не сводя с двери взгляда умных карих глаз. На следующей остановке пес затих и, униженно прижав уши к голове, огляделся по сторонам. Видимо, ему было неловко, потому что он путался под ногами у пассажиров, мешал им входить и выходить. Потом снова стал глазеть m станцию и занял более расслабленную позу. Когда поезд замедлил ход перед следующей остановкой, пес перестал пыхтеть. Пропустив людей вперед, он тоже вышел из вагона и задвигался в толпе людей. Дмитрий следил, как пес трусит к переходу на кольцевую линию и исчезает на ступеньках эскалатора, ведущего вверх.