Дочь Солнца
Шрифт:
Тот, что меня тащил, повернулся, остановился и прошипел: "Так бы сразу попросила, а то матами, как слюной брызжешь. А еще императрица!". Нога моя упала на землю. Я, как заправский пьяница, с трудом встала на четвереньки, а потом, шатаясь и хватаясь за лохмотья плащей стоящих рядом, поднялась на трясущиеся ноги. На обиду в голосе серого я внимания не обратила. Стыдно было, вспомнив свое поведение, присущее только настоящим монархам! С оставшимся достоинством, покачиваясь, поправила перевернувшиеся на триста раз штаны. Заправила рубашку, от которой на милю разило сивым потом, предварительно вытряхнув из нее песок, насколько это было возможно. Заплела заново косу (на голове моей можно было картошку сажать, столько там набралось плодородной пустынной землицы) и завязала, бывший когда-то бежевым, платок. За всей этой церемонией наблюдали то ли дымчатые, то ли песчаные мои либо галлюцинации, либо еще кто-то, кто бы только знал, кто. Меня не торопили, но пристально следили за каждым движением. Самое обидное это то, что, когда я начала поправлять меч, никто даже
И опять пришлось идти. На мои вопросы никто не отвечал. Зато сами между собой страшилища активно переговаривались, ржали и не выказывали никакой усталости. Когда я сказала, что мне нужен отдых, меня просто перекинули через плечо и понесли дальше. После всего тут пережитого, начиная со сна дома на Земле, мое психическое состояние вдруг уравновесилось. Нет, не так. Оно просто отключилось, не пережив столько перемен и переездов, знакомств и прощаний. В общем, сентиментальная психика девушки из провинциального города, коей я являлась еще неделю назад, покачнулась, пошаталась по лабиринтам сознания, пытаясь отыскать выход, и отключилась. За что ей огромной спасибо! Теперь я уже не воспринимала ни серых, ни белых, ни серо-буро-малиновых. Мне стало абсолютно параллельно, фиолетово и безразлично, куда меня несут, что там со мной делать будут и как я оттуда буду выбираться. Надеюсь, Пустыня меня пожует — пожует, и окажусь я для нее неудобоперевариваемая. Она немного расстроится, попереживает чуток, да и выплюнет меня к Ниалу на белы ручки.
Я даже смогла вздремнуть. Жаль только, что поняла, что спала я после того, как меня со всего размаху, сонную, хрупкую девицу положили на песок, и я проснулась. Может эльф и прав, и нет здесь ни дня, ни ночи, но я этого утверждать не могла, так как не знала, как долго наслаждалась отключкой. Да и пейзаж все тот же: вокруг дюны, а за ними еще дюны, а после тех дюн еще одни дюны, а после дюн, что за теми дюнами, что за дюнами находятся тоже дюны. Интересно, что за теми дюнами?
Я не понимала, к чему этот переход, да и не хотела уже. Но именно в тот момент, когда мне расхотелось что-то знать, и я начала-таки наслаждаться достопримечательностями Пустыни, мне сообщили, что через час меня ожидает встреча с Витором, моим любимым дядюшкой и, как утверждал один из серых, Повелителем всех земель и вод Родной Земли. Неизвестно откуда сам собой нарисовался пестрый шатер, в который меня и попросили вежливо пройти. Внутри стояла ванная, наполненная водой(!) и пеной, так же спальное ложе, столик с кушаньями разными и сундук с чистой(!) одеждой. Пытается подкупить, значит. Хотя я его понимаю, зачем идти войной, если можно взятку дать? От ванной я не отказалась. Разделась и плюхнулась в нее, радуясь дарам, пока есть возможность. Но меч, сама не знаю для чего, поставила рядом. Кушать не стала, даже соку не выпила. Если Зоду я доверяла, то дядюшке не хотелось давать шанса накормить меня чем-нибудь наркотическим. Только потом, когда я умирала от голода, я вспомнила, что могла проверить яства на содержание посторонних компонентов без особых усилий. Но так как я всю жизнь считала себя просто человеком, то и до сих пор вела себя соответственно.
Я нежилась в ванной и вела переговоры с Лучом, дабы заключить перемирие. Кажется, мы пришли к компромиссу и, раз уж так сложилось, что такое древнее, мудрое и опытное оружие попало в руки ребенку-несмышленышу, то потерпим мы друг друга до поры до времени. Пока я мылась, выбирала себе одежду и, облизываясь, любуясь на подносы с заморскими фруктами, Луч поведал мне свою печальную историю. Его имя, то есть имя того разумного голоса, что я слышу в голове, Жора. Я еле сдержалась от смеха, услышав имя древнего, мудрого и опытного оружия. "Георгий!" — так и хотелось мне запеть. Но не могла, политически важные мотивы не позволяли мне проявлять эмоции, когда страна во мне нуждается! Так вот, Жора был когда-то Приемником Солнца. Это "когда-то" было настолько давно, что он и сам уже не помнит. Жора был своенравным, талантливым, как он сказал, даже гениальным магом переворотов. Кто такой маг переворотов, я так и не поняла. В общем, это Георгий виноват в том, что вместо двух планет близнецов, то бишь Земли и Эрланты, есть еще три. Эти три дополнительных мира никак не входили в ближайшие планы Вселенной. Но Георгий, будучи своенравным, талантливым и даже гениальным магом переворотов заявил, что все это, извините за выражение, цитирую: "… на постном масле!". За столь опрометчивое высказывание и вмешательство в планомерное развитие галактик Жора и был наказан на пятьдесят миллионов триста восемьдесят тысяч девятьсот двадцать два года и приговорен к заточению в меч на вышеуказанный срок. Сколько он уже в Луче, бедолага сбился со счету. Так что, если он неожиданно в один прекрасный момент вернется в свою собственную ипостась, то есть обличие, будучи в ножнах у меня на поясе, это будет смешно!
В принципе, Жора оказался не плохим собеседником. У него даже чувство юмора обнаружилось. Хотя, его можно понять, быть мечом, когда ты своенравный, талантливый и даже гениальный… Наряд мы выбирали вместе, надо же было как-то расслабиться. Витор рассчитывал на то, что я как художник, истинная земная, не побоюсь этого слова, девушка оценю его замечательный вкус и отблагодарю за столь любовно подобранный гардероб. Но, мне не пришлись к лицу ни зеленая шляпка, ни розовая блузка, ни средневековое,
расшитое золотыми и бронзовыми нитями, платье, ни все остальное, что было то мало, то явно велико. В сарафане цвета хаки я вообще смотрелась, как беременная, доведенная до дистрофии жирафиха. Даже обидно, моего размера оказались только лапти и корсет. Так и пойду! Но Жора благоразумно отговорил меня от совершения этого опрометчивого поступка. Очень не хотелось одевать грязную, пыльную одежду, но пришлось. Пусть дядька считает, что я горда и непреступна. Хотя это совсем не так. Натянула свои шмотки, что я быстренько ополоснула в воде, что осталась в ванной, приторочила ножны, собрала волосы в привычную косу, расчесала брови и вышла.Недалеко от палатки стояло кресло, шикарное такое, похоже на трон в Зале Советов. Да, явный намек, посягателя на мое место. В кресле сидел (даже восседал!) Витор. Здесь, в отличии от астрала, он мог принять любое обличие. Вот и выглядел он устрашающе-прекрасно, благородно-кровожадно. Прямо-таки граф Дракула собственной персоной. Черные волосы зачесаны аккуратненько назад, кафтан из легкой ткани, вышитый рунами- оберегами, выглаженные брючки и щегольские сапожки на невысоком каблучке.
— Я ожидал, что ты предпочтешь вырядиться в свои грязные вонючие лохмотья. — Поприветствовал меня родственник.
— А я надеялась, что ты не будешь молодиться и прятаться за личиной кого-то другого. Мог бы и оставить количество морщин, я ж все равно тебя видела. — Жора где-то в закоулках моего сознания поддерживал и подсказывал, что еще можно добавить. Надеюсь, Витор этого слышать не мог, а то бы сразу нам с Георгием снес головы за дерзость.
— Ну, и как тебе Пустыня? — Дядька явно страдал переизбытком театральности, судя по широкому взмаху рукой. — Домой еще не хочется?
Присесть он мне не предложил, да и не на что было, собственно говоря. А сесть хотелось. Чувствовала я себя, как школьница у директора. Не очень приятно. Поэтому я уселась прямо на песок, но пожалела, он (песок) с радостью вцепился во все еще мокрую одежду.
— Вообще, я не ссориться сюда пришел. Я предлагаю помощь.
Ах, так он помощь мне предлагает. Как великодушно! Вот наглец-то! А когда он в зале Советов мне чуть череп изнутри не проломил, это тоже была помощь? Или когда связки голосовые пережег? Я невольно прикоснулась к горлу. Витор поднялся с кресла и направился ко мне. Именно направился, а не пошел. К нему вообще относятся слова только с театральной начинкой. Смотрел на меня долго сверху вниз, и я ожидала чего-то очень неприятного. Но он сел прямо на песок рядом со мной. Я долго не могла отвести глаз от него, хотя и понимала, что в этот момент "глазного контакта" ему ничего не стоит меня зачаровать. Но продолжала смотреть. А причиной тому был цвет очей его хитрющих — синий по краям с бардовыми вкраплениями. Чистый сапфир на солнце с каплями рубина. Чем ближе к зрачку, тем бардовый все больше преобладал над синевой. Не знаю, иллюзия ли это или его натуральный цвет глаз, который издалека кажется красным, но художник во мне эту красоту оценил. И, наконец-то, вдоволь налюбовавшись, я отвернула голову.
— Я не хочу ломать ту сказку, которую тебе нарисовали, девочка моя. Но ведь ты понимаешь, тебе была представлена только одна сторона монеты и при том освещении, при котором недостатки можно удачно затушевать. И даже выдать за достоинства.
Голос был его умиротворенным и спокойным, как будто он разговаривал со старым другом о рыбалке. Пока меня это радовало. Пока он не психует, мне физическая боль, которую я очень боюсь, не грозит. А я уверена, мой новоиспеченный дядюшка не гнушается подобными методами вывода на откровенность. И все же, где-то Витор прав, я видела всего одну сторону. Хотя теплый прием, оказанный магом мне лично на Совете, когда он перемешал мозги и мысли в моей голове, отбил у меня желание знакомиться с этой стороной ближе. Да и как он сейчас представит ее, вторую?
Маг опять встал на ноги, пригласив взглядом встать и меня. От руки его я отказалась. А зря. Жора хоть и разумный, но мешается очень сильно. Я еще не привыкла таскать на поясе такую тяжеленную штуковину. На счет штуковины Жора промолчал, но за "разумного" поблагодарил, призывая меня быть очень осторожной. Я не знала, куда тут можно направиться, но последовала за Витором.
Я окончательно убедилась в том, что прогулки по песку изматывают за считанные минуты в такую жару. Но Витор шел, с легкостью переставляя свои длинные ноги в кожаных сапогах, я еле за ним поспевала. Жора, болтаясь где-то там, ругался на меня, так как и ему эта тряска особого удовольствия не приносила. Постепенно, по желанию мага, песок превращался в траву, а дюны в деревья и холмы. Появились дома, и на горизонте я увидела Хрустальный замок, сияющий в лучах Солнца и звезд. Вообще-то, это вне законов природы и физики. Но кто говорит о физике в стране, где преобладает магия над здравым смыслом? Звезды, как на голубом атласе бледно мерцали мелкими, едва заметными бриллиантами, иногда переливаясь и вспыхивая. Красиво!
— Видишь ли, Лисса, вся красота Эрланты держится на постоянном круговороте магии. Чем больше заклинаний, произнесенных во благо, да что уж там хитрить, эгоистичные заклинания тоже делают мир красивее.
Кто определяет заклинания по шкале благ, дядюшка не уточнил. А я не спросила. Пусть говорит, раз ему не с кем наговориться вдоволь.
— Если магию убрать, — очередной помпезный взмах рукой, и я опять вижу Пустыню. — И ты опять видишь Пустыню. Но Пустыня лишена этих потоков, здесь нет магии, нет обитателей, а потому редко кто колдует, зачаровывает и произносит заклинания.