Дочь Богини
Шрифт:
– Таха, это не ловушка. Сила, которую ты чувствуешь в нашей гостье, дана их богиней.
– Тогда почему она ею не пользуется? Не знает о ней? Да быть такого не может!
Мысленный голос Тахи звенел от возмущения. Почему дедушка подвергает их опасности ради какой-то ройки? Особенно, ради той, которая отмечена этой их Алой. Да, ей тоже не нравилось то, что творили Ожидающие, окончательно подчинив себе землю. Но это не означает, что надо любить роев!
– Всё, внучка.
– Успокаивающая волна мягко коснулась её разума.
– Я уверен, она не станет врагом. К тому же, ты разве забыла, что я пообещал, уходя?
– Нет. Но как ты думаешь с ней договариваться? Их разумы молчат.
– Услышать нас она сможет. А отвечать.
– Мысли Тххурмааса подёрнулись дымкой задумчивости.
– Отвечать она сможет, я думаю. Или будем читать по губам. Заодно попрактикуешься в языке роев. Мне кажется, наша гостья проснулась. Пойду, поговорю с ней.
Тария лежала, стараясь ни о чём не думать. Её наставницы в Храме утверждали, что нельзя допускать
– Здравствуй, девочка. Меня зовут Тххурмаас.
Нескладная фигура, появившаяся в проходе, заставила Тарию усомниться в том, что она у Иных. В самом деле, не могли же сильные, рослые рои бежать от этих созданий. Длинное худое тело, всё словно изломанное и бледное настолько, что светится в неверном свете лампады. Череп похож на человеческий, но лицо... Вытянутое к низу, лишённое растительности и - Тария не поверила своим глазам - носа и рта. Только огромные узкие глаза, прорезавшие череп почти посередине. Руки неведомого существа были тонкими и худыми, а пальцы, которых было по семь на каждой руке, короткими, состоящими из двух фаланг каждый. Девушка в ужасе смотрела за приближавшимся к ней кошмаром, очевидно, страдающим какой-то болезнью - при ходьбе он подволакивал одну ногу. Когда он почти подошёл, Тария наконец поняла, что напугало её больше всего. У него не было рта, но она отчётливо слышала чей-то голос. Впору было сойти с ума.
Она попыталась сбросить проклятое одеяло, но тщетно - живая ткань чувствовала, что человек ещё не здоров и не собиралась ослаблять объятия.
– Не бойся меня, девочка. Я клянусь знаниями, жизнью своей и единственного родного мне существа, что не причиню тебе зла.
Тххурмаас мысленно проклял себя за то, что не стал прибегать к превращениям и сразу показался в своём истинном обличье. Не приемлющий ложь в любом её проявлении, мудрец готов был сейчас согласиться, что иногда она оправдана. Во всяком случае, в глазах у гостьи царил такой ужас, что надеяться на разумную беседу с ней явно не стоило.
– Кто ты?! Как ты говоришь со мной??
– Тария кричала, бешено барахтаясь в одеяле. Внезапно она затихла и спокойно, как то обречённо спросила.
– Или я сошла с ума?
А он-то полагал, что напугал её своей внешностью. Тххурмаас был готов дать самому себе подзатыльника. Ну что стоило объяснить всё сразу?
– Ты слышишь мой голос у себя в голове. Мы, Ихэро, или Иные, как нас прозвали твои соплеменники, можем общаться с себе подобными только так. Чтобы мне ответить, ты можешь просто говорить вслух - я тебя не услышу, но смогу уловить твою мысль. Ты могла бы пообщаться со мной и чистой мыслью, но твой разум пока не настолько дисциплинирован.
– То есть, я всё-таки у Иных...
– она странно съежилась под одеялом, пытаясь защититься хоть так. Страху роев перед Иными было не так уж много лет, но они впитывали его ещё с детства.
– Что ты со мной сделаешь?
– Расскажу сказку.
– Тххурмаас задумался и честно добавил, - страшную сказку.
«Изначально Универсум был пуст. Пуст и полон одновременно, словно кувшин с молоком, если счесть молоком некую субстанцию, больше всего напоминающую густой кисель. Так длилось до тех пор, пока не родился Абсолют - неосознанное творящее начало Универсума. Никто не знает, было ли его рождение инициировано какой-то более разумной и могучей силой, или же в какой-то момент концентрация силы в Универсуме достигла своего пика, но Абсолют родился и начал преобразовывать материю, лепя из неё звёзды и окружающие их планеты. Нет смысла утверждать, что это сверхсущество было наделено своеобразной фантазией, но тяга к разнообразию ему точно не была чужда. Чем ещё объяснить огромное количество миров и звёзд, абсолютно не похожих один на другой? Наконец, творение было завершено, Универсум оказался заполнен вместилищами для самых причудливых форм жизни, и вот тут-то произошло самое удивительное. Абсолют распался на мириады сознаний, оказавшихся намертво связанными с мирами, сотворёнными их «родителем». Сохранившие в себе часть стремления творить, но обладающие сознанием и фантазией, они радовались жизни, создавая причудливые, прекрасные и отвратительные формы. Ибо никто не мудр от рождения и те, кого принято называть Богами, не исключение. Кто-то из них взрослел раньше и, преисполнившись любви к беззащитным свои созданиям, начинал заботиться о отданном ему мире, кто-то покидал своё владение и пускался в странствия... Ала и Лар, волею судьбы оказавшиеся привязаны к одному миру, где из Богов были только они, довольно скоро поняли, что им интереснее всего создать какое-нибудь разумное существо и понаблюдать за его развитием. Так появились рои - высокая раса, имевшая голову, две руки и две ноги, красную кровь и нуждавшаяся в воздухе для поддержания жизни. Боги отдали своим творениям свойственное им самим стремление познавать новое и идти вперёд, Лар поделился стремлением к свободе, считавшейся им самым важным даром, а Ала наделила ответственностью и стремлением быть не в одиночестве. И божественная пара
начала наблюдать за своими созданиями. О, как они были интересны! Вскоре даже Лар, до крайности разозлённый тем, что он привязан к одному миру, да ещё и играет роль Бога смерти, смирился со своей участью. Ему же принадлежала идея обзавестись материальными телами и попробовать повторить процесс размножения, к которому питали такую привязанность рои. Так впервые Божественные брат и сестра стали ещё и любовниками.А в положенное время, приняв снова облик ройки, Ала родила. И было их дитя горем для родителей. Боги, даже самые эгоистичные из них, всё же обладают определённой этикой, не дающей им творить самые чёрные поступки без нужды. Их жестокость - жестокость северной зимы, а гнев - гнев палящего солнца пустыни. Но они всё же справедливы. По-своему, иной раз так, что смертные предпочли бы не иметь никакого суда, чем такой, но справедливы. И у них есть цель. Рождённый же Алой не-бог и не-смертный был хаотичен и непредсказуем. Жестокое дитя, дёргающее кошку за хвост без нужды или отрывающее жукам лапки и поджаривающее их на костерке. Дети смертных имеют обыкновение взрослеть и Ала и Лар надеялись, что их дитя тоже рано или поздно повзрослеет, обретёт способность сопереживать или хотя бы действовать осознанно. Но шли годы, а ничего не менялось. Ала горевала, но ни ей, ни отцу ущербного Бога не приходило в голову, что же можно сделать. И они решились отправиться в путешествие по другим мирам, в поисках совета других бессмертных. Дитя пришлось оставить в Аларе, надеясь, что он ничего не натворит. Но они вернулись слишком поздно...
Дитя, не имевшее до той поры имени, было просто счастливо отсутствию родителей. Он обрёл радость искажения и научился находить счастье в чужих муках. Его заперли на отдалённом материке, куда не заплывали корабли роев, но родители отсутствовали слишком долго. Однажды один отважный капитан рискнул прийти к землям, почитавшимся запретными. Он не нашёл там ни металлов, ни камней, ни диковинных животных - лишь бесконечную агонию для себя и экипажа. А потом Ущербному стало скучно и он заставил капитана написать и отправить письмо, призывавшее к нему всех, кто знал и любил его. Капитан не мог противиться Богу, хоть и пытался. И ещё десятки кораблей отправились к запретным берегам, прямо в руки Ущербного. Долго он не терял интереса к своим новым игрушкам, но однажды вернулись Ала и Лар. Пришедшие в ужас от того, что они увидели, родители попытались наказать непослушное дитя, но не преуспели в этом. Он мастерски прятался, как и все дети, а почувствовать его Боги не могли, так как его сила оказалась более схожей с силой живых существ, чем родительская. В суматохе все забыли о Ихэро, научившихся к тому моменту получать неестественное удовольствие от присутствия их Бога. Горе изменённых было велико. Но однажды кто-то сказал, что, возможно, Бога удастся умилостивить, если делать тоже, что иногда делал он. И запылали костры. И полилась кровь. А потом кто-то вспомнил о роях и решил, что это они украли Бога. Эти слова были объявлены божественным откровением и Ихэро начали готовиться к войне. А Ала и Лар, тем временем, всё пытались поймать дитя, в страхе, что оно натворит ещё больших бед.»
– Так были созданы мы, и наше существование причиняет нам боли не меньше, чем тем, кто стал невинными жертвами моих соплеменников.
– Мудрец замолчал, предоставив гостье обдумать рассказ. Он ждал её вопросов, по которым мог бы понять, чего от неё ожидать и поможет ли она ему исполнить обещание.
– Почтённый, мне непонятно, для чего вы всё это мне рассказали, но, очевидно, причина есть. Есть причина и у того, то вы спасли меня. Надеюсь, рано или поздно вы мне об этом расскажете.
– Тария прервалась, обдумывая свои дальнейшие слова.
– Тем не менее, я у вас в долгу. И я обещаю отдать этот долг в той форме, в которой вы этого захотите.
– Ну что ты. Если ты сможешь мне помочь, то в долгу у тебя будем мы все. Но сейчас не время для этого разговора. Я вижу, скоро ткань Ран тебя вылечит, тогда моя внучка принесёт тебе поесть. Да, твоё оружие я не смог унести, но здесь есть несколько мечей и луков. Я в них не разбираюсь, но думаю, что они неплохи. Выберешь себе подходящий. А попозже мы с тобой поговорим ещё раз, и я расскажу, какой помощи жду от тебя.
Тххурмаас вышел, оставив Тарию наедине с мыслями. История, рассказанная мудрецом, была настолько удивительна и непохожа на то, что говорили в Храме, что девушка была готова ей поверить. Девушка попыталась как можно подробнее вспомнить, о чём говорила наставница, обучавшая её истории Алары.
– Мир, дорогие мои девочки, был создан неким существом, обладавшим огромной мощью даже по божественным меркам. Он ушёл, оставив прекрасную, но безжизненную оболочку, полную растений и животных, но не имевшую существ, наделённых Мыслью. И тогда мир родил Богов - милостивую Алу и Лара-Странника. Будучи братом и сестрой, так как мир, родивший их, стал им матерью, они стали и любовниками. От их союза родились все племена смертных кроме тех, о ком мы предпочитаем не говорить. Ибо был рождён ещё и третий Бог, не уступающий в силе божественной паре. Но захотел он править единолично и создал Иных, которые должны были уничтожить роев, чтобы никто не вспомнил имён Алы и Лара. А сам тот Бог, именуемый Безумцем, вероломно атаковал не ждавших подвоха Богов. И не смогли те прийти на помощь своим детям, а рои были вынуждены отступить перед натиском Иных, владеющих смертной магией...
– на это моменте наставница всегда скорбно качала головой так, что было понятно - магия Иных была чем-то действительно отвратительным.