До тошноты
Шрифт:
Он сделал паузу и его ожесточенные глаза пронзили Чада.
– Не смей вкушать плоть. Ты сам этого захочешь, поверь мне, но делать это нельзя. Усвой этот урок, сынок. Мужчины более восприимчивы к своим сексуальным желаниям. Речь идет о самоконтроле. Не бери бездумно все, что тебе предлагают. Неважно, как сильно ты этого жаждешь. У всего в нашей жизни есть последствия, и красота никогда не бывает такой, какой кажется. Выучи этот урок, Чад.
Он бросил на Чада еще один тяжелый взгляд, после чего соскользнул с табурета и скрылся за занавеской.
– Эй! Что, черт возьми, это вообще значит? – крикнул Чад ему во след.
Если
* * *
Улица Кленов находилась в старой части города, в нескольких кварталах от странного ломбарда. Понимая, что ему стоит поймать такси и поехать домой, Чад свернул на пустынный тротуар, что пересекался с улицей Кленов. Он сомневался, что клуб "Плоть" вообще существует, поскольку никогда не слышал об этом месте. Однако стоило убедиться в этом лично.
– Эй! Не желаешь поразвлечься?
Голос испугал Чада. Повернувшись, он разглядел фигуру женщины, стоявшей глубоко в тени дверного проема. Когда он ничего не ответил, она вышла на свет уличного фонаря. Красоткой она не была, но была все еще достаточно молода и даже излучала сексуальность, несмотря на морщины вокруг глаз и рта. Если она и была наркоманкой, то этого еще не было видно. Ее фигура имела приятные округлости в нужных местах, а тело еще не превратилось в живой труп типа тех, кто передал бразды правления своей жизнью наркотикам.
– Вообще-то, я ищу место под названием клуб "Плоть".
– Ни разу о таком не слышала.
Она взяла билет из его протянутой руки и повернула его под углом к свету, нахмурив брови, пытаясь прочитать почерк на обороте. Вернув ему билет, она пожала плечами.
– Не знаю такого. Извини.
– Все равно спасибо.
Чад улыбнулся и повернулся, чтобы уйти, но потом передумал.
– А не хочешь пойти со мной?
– Типа, как на свидание?
Она широко раскрыла глаза с притворной невинностью, саркастически улыбаясь.
– Может быть. Я просто хочу узнать, что там да как. С другой стороны, огромной очереди к тебе в данный момент я тоже не наблюдаю, так что не все ли тебе равно?
Она пожала плечами и неуверенно зашагала рядом с ним.
– Меня зовут Лили. Ты ведь не серийный убийца?
– Чад.
Он принял ее нежное рукопожатие, ему понравилось, как ее тонкая рука ощущается в его собственной.
– И нет, я не убийца. Но будь я им взаправду, то уж точно не сказал бы об этом тебе.
Вблизи он увидел, что она моложе, чем он предполагал. Возможно, ей около двадцати. На ней был топик с глубоким вырезом, что плотно обтягивал ее полную грудь без лифчика и заканчивался юбкой, настолько короткой, что ее легко можно было принять за пояс. Хотя он был среднего роста, он подумал, что ей пришлось бы задирать голову при разговоре с ним без этих сапог на шпильках, которые она носила.
– Так чем ты занимаешься?
– спросила она, идя рядом с ним и следя за каждым его движением.
Мысли Чада поплыли, пытаясь придумать правдоподобную ложь, размышляя о том, насколько разумно говорить ей о своей профессии. А что, если это была подстава? Он представил, как какой-нибудь сутенер следует за ними на расстоянии и выжидает момент, чтобы ударить его по голове
и обчистить карманы.Ой, да ладно!– подумал Чад, качая головой от собственной глупости.
– Ты идешь по темной, пустынной улице, в компании проститутки, с которой только что познакомился, и ищешь клуб, которого, скорее всего, не существует, по рекомендации какого-то жуткого старого пердуна из захудалого ломбарда, который посреди ночи обслуживает придурков. А сейчас, значит, ты задумался о благоразумности?
– Я - адвокат.
– Это круто. А дашь свою визитку? Кто знает, вдруг однажды ты мне понадобишься.
Лили рассмеялась неожиданно приятным смехом, что весьма понравился Чаду.
– Извиняй, но я занимаюсь только семейным правом.
– Тоже хорошо, - ответила она, ухмыляясь. – Буду иметь это ввиду.
– Могу я задать тебе вопрос? – спросил Чад.
– Да не хотелось бы, - сказала она со вздохом.
– Но ты же все равно его задашь.
– Почему ты этим занимаешься?
– Ты про что?
– она склонила голову набок.
– Ну, ты знаешь... Я про то, чем ты на жизнь зарабатываешь.
От смущения Чад чувствовал себя мальчишкой на школьном дворе. Ведь по мере разговора Лили начала ему нравиться.
– Что? Ты про проституцию? Все в порядке. Я знаю, кто я.
Лили откинула голову назад и посмотрела на звезды.
– Так уж сложилась моя жизнь. Мама умерла, когда еще маленькая была, а в пятнадцать лет я вообще осталась одна. Я могла бы бесконечно продолжать свою печальную историю, но правда в том, что эта работа отлично оплачивает все мои счета. Уж гораздо лучше, чем сутками пахать официанткой за жалкие чаевые.
– Мне жаль, что так сложилась твоя жизнь.
Извинения Чада казались ему неуместными, и он чувствовал себя виноватым за свою сравнительно привилегированную жизнь.
– Это не твоя вина. Каждый решат свои проблемы как умеет. Эй, глянь-ка. А мы пришли.
Они остановились перед низким кирпичным зданием, окна которого были заколочены досками. По всем признакам закрыто оно было давно, и Чад даже не мог понять, какой бизнес в нем мог располагаться, когда оно было открыто. Оглядывая улицу он увидел, что большее количество зданий на ней было также заколочено досками.
– Ну, это 122, но я не вижу 122 1/2 . Обычно в таких местах это квартира над предприятием, но здесь только один этаж. Думаю, ее не существует.
Он был немного зол на старика за то, что тот отправил его искать ветра в поле, но, по крайней мере, компания Лили была приятной.
– Может быть, это там, внизу?
– Лили указала на узкий проход слева от здания, что уходил вглубь и ширины которого едва хватало, чтобы они могли войти бок о бок.
– Может быть. Хочешь проверить?
– Не знаю...
– Пойдем. Если его там ничего нет, мы сразу же выйдем обратно. А если есть, я угощу тебя выпивкой.
– Поход в этот жуткий переулок стоит гораздо больше одного бокала.
– Хорошо, я куплю тебе столько выпивки, сколько ты захочешь.
Он протянул ей руку и усмехнулся самым обезоруживающим образом, когда она ее не взяла.
– Всё в порядке. Я тебя защищу.
Лили фыркнула, ее брови приподнялись, и она демонстративно оглядела его с ног до головы, явно неубежденная его модной одеждой и худощавым телосложением.