Чтение онлайн

Она продолжала противно хихикать.

– Так и что же я должен сделать?

– Мне нужно сердце. То, что ты вырежешь лично сам.

Сказав это, Муза, как ни в чем не бывало продолжила возиться с сумкой.

– Ты, старая карга! Да ты совсем рехнулась что ли?

– Возможно. Но это то, что мне нужно. И кстати, закрой рот. Ты выглядишь как полный идиот.

Сидя на кровати она наклонилась и ее глаза сияли от предвкушения, когда она объясняла ему, как это можно сделать.

– В этом городе сотни бездомных. Люди, по которым никто и никогда не будет скучать. Все, что тебе нужно сделать, так это заставить кого-нибудь поехать с тобой к тебе домой, пообещать ему деньги, еду, ну или что-то в этом роде. А когда он

будет здесь...

Она с громким хлопком хлопнула в ладоши, так, что аж Мика подпрыгнул.

– Я... я не знаю. Я же не убийца. Я не смогу.

Мике стало плохо, он словно очутился в дрянном кинофильме. За последние несколько лет он натворил достаточно плохого во имя своей мечты, но не думал, что способен на хладнокровное убийство.

Внезапно ему больше всего на свете захотелось никогда в своей жизни не встречать Музу. В тот момент он отдал бы все, чтобы вернуться к своей паршивой работе редактора. Пуская та жизнь и была жалкой, но, по крайней мере, развратный монстр, живущий глубоко в его душе, не терзал бы его изнутри на части. Но как бы ему не хотелось убедить себя в том, что он не убийца, он знал, что эта награда очень стоит своей цены, и в его голове начал прорисовываться план, как это провернуть. Даже думать об этом было безумием, но он понимал, что доведет дело до конца. Эту награду он хотел.

– Хорошо, - сказал он. – В последний раз.

* * *

Сердце было теплым и скользким и Мика чуть было не выронил его на пол, вспомнив, как оно отчаянно билось у него в руках некоторое время назад. Нож был туповат и для разделывания грудины совсем не годился, поэтому у него не было другого выбора, кроме как, разрезав тело почти пополам, достать его через брюшную полость. Но даже это далось ему с трудом, особенно по части крупных сосудов. Он боялся повредить само сердце, поэтому работать пришлось медленно, учитывая, что литры крови практически полностью закрывали ему обзор. К тому времени, как он закончил, весь в поту, в крови и других физиологических жидкостях, воняло от него, как от подсобки в мясной лавке.

Мика осторожно положил сердце на кучу костей-камней и стал ждать. Ничего не произошло. Он был уверен, что расположил их в правильном порядке. В ожидании эффекта Мика тяжело вздохнул и почесал лоб, размазав по нему кровавое пятно.

Несмотря на яростное рычание и удивленную обиду, застывшую в пустом взгляде черных глаз, ее оказалось на удивление легко задушить. А вот потрошить ее было ужасно, ее внутренности снаружи смердели хуже, чем будучи внутри, а он еще случайно проткнул толстую кишку, выпустив тем самым в комнату спелый запах дерьма и кишечных соков. Ее дерьмо, казалось, пропитало каждый дюйм его тела и он чувствовал этот вкус во рту, но свою работу он выполнил. Но это не сработало! Кости-камни просто отказывались выпускать заветный дым. Вот бы знать нужные слова, те невнятные гортанные бормотания Музы на непонятном языке. Ведь он их не произнес. Поэтому ничего и не получилось.

Мика вошел на кухню, намереваясь помыть посуду и подумать, что делать с ее расчлененным телом, но остановился как вкопанный. Резко развернувшись он бросился обратно, перекинул вонючий труп Музы через плечо и таща за собой ее внутренности, вошел в офис, бросив ее тело как мешок рядом с компьютерным креслом. Ее стеклянные глаза слепо смотрели на Мику, пока он барабанил окровавленными пальцами по столу, ожидая загрузки компьютера. К чему бы он ни прикасался, он везде оставлял кровавые отпечатки, но Мика этого не замечал. Он был всецело поглощен ясностью поставленной задачи.

Когда машина ожила, Мика усмехнулся, глядя на труп старухи. В его памяти вереницей пронеслись воспоминания ее руки, мастурбирующей его член, мертвого котенка и сжатых кулачков младенца. Он положил пальцы на клавиатуру и начал с громкими звуками собирать

огромную порцию соплей на задней стенке глотки. Когда во рту сформировался внушительный тошнотворный комок, он выразительно выплюнул ком зеленой слизи прямиком в мертвое лицо Музы!

Он смотрел, как густая слюна скатывается по контурам ее морщинистого лица, пока его пальцы выбивали слова на экране. Ему не нужно было смотреть на то, что он печатал, он знал, какую историю они собираются рассказать.

А на мерцающем экране в этот момент печаталось:

В тот день, когда Мика встретил Музу, он практически отказался от своей мечты стать писателем.

Перевод: Роман Коточигов

"ПЛОТЬ"

Музыка громко гремела над переполненным баром, когда Скотт сел на табурет, его глаза сканировали танцпол.

Боже, я ненавижу это техно-дерьмо, – подумал он, слегка приподнимая подбородок и поднимая палец, когда появился бармен. Он обменял десятидолларовую купюру на свежую водку с тоником, покачав головой, показывая, что мужчина может оставить сдачу себе. Он снова обратил свое внимание на танцующих.

Люди самозабвенно кружились, натыкаясь друг на друга в ограниченном пространстве. На них вспыхивали синие и красные стробоскопы, придавая толпе сюрреалистичный вид и рисуя сцену перед его глазами маленькими вспышками, похожими на моментальные снимки. Некоторые женщины сняли свои топы, их кружевные лифчики светились в черном свете. Другие носили блузки, которые открывали больше, чем бюстгальтер: прозрачная ткань, прилипшая от пота к обнаженной груди. В обтягивающих брюках и коротких юбках они подпрыгивали и скрежетали, притягивая взгляды мужчин, стоящих по краям, их напитки были зажаты в потных руках, члены наполовину одеревенели от парада плоти.

Иногда храбрая душа "ввязывалась в драку" только для того, чтобы получить отпор от тех самых женщин, которые, казалось, приглашали его присоединиться к ним своими непристойными движениями и взглядами "трахни меня". Это был жестокий вид спорта.

Кто-то толкнул его в плечо, и Скотт обернулся, его чувства обострились от сильного запаха духов и пота. Женщина улыбнулась, ее глаза остекленели и налились кровью.

– Извини, - прокричала она сквозь музыку, в ее дыхании ощущался дрожжевой запах пива.

Скотт кивнул ей и отвернулся, но она наклонилась ближе, прижимаясь к нему грудью. Он почувствовал, как ее возбужденные соски уперлись в его руку.

– Привет. Хочешь угостить меня выпивкой?

Еще одна волна пивного запаха.

– Не очень, - oн поморщился.

– Что? Ты педик?

Она могла бы быть привлекательной, если бы была трезвой и не носила так много косметики, но она ухмылялась так, что это подчеркивало ее чрезмерно большой рот, а потекшая тушь делала ее глаза похожими на две темные дыры.

– Может быть.

– Ну, и пошел ты, приятель.

Она, пошатываясь, пошла прочь, быстро поглощенная толпой.

Окинув взглядом барную стойку, он уже собирался отказаться от этого вечера, когда увидел ее, сидящую на табурете спиной к танцполу. То же, что и всегда. Скотт отхлебнул водки и немного повернулся на своем стуле, чтобы видеть ее, делая вид, что наблюдает за танцующими. Он окинул взглядом ее длинные темные волосы, ниспадающие прямо на спину, резко контрастирующие с колючими, затвердевшими от геля стрижками и асимметричными стрижками, которые носили другие женщины. Он восхищался консервативным нарядом, который она носила. Сквозь ее скромную одежду не было видно ни намека на ее грудь или кружево. Все зависело от воображения Скотта, что скрывалось под этими волнистыми складками. И он потратил много часов, занимаясь именно этим.