Дневник
Шрифт:
Перечла Золя – «Pot-Bouille» [743] (хорошо и мерзко – мерзость обывателя показана холодно и, я бы сказала, ясно: от этого вот и хорошо). Собиралась писать свое – переделку из старого на новом материале наблюдений. В бредах предтворчества возникают люди, знакомлюсь с ними, узнаю ближе – они становятся настолько реальными, что, кажется, действительно живут где-то на соседней улице, и я, безусловно, и знала их, и видела, и говорила с ними.
Купила на днях сливочное масло, которого не видела месяцы и месяцы: 250 гр. – 400 рублей. Купила сахарин – 1 гр. – 50 руб. Предложили: американская белая мука 1 кг = 400 руб., смесь гороха, пшена и вермишели 1 кг = 350 руб. Шпиг (дешево) 1 кг = 1200; постное масло (очень дешево) 800–850 руб. Огородов в этом году множество. Но всюду какие-то жучки, паразиты, белая моль. Многое погибает. Вчера впервые за два года ела цветную
743
«Накипь» (фр.) – роман Э. Золя (1882).
Выгляжу хорошо. Полнею. Линия бедер амфорообразная, чего никогда не было. А физическое состояние – плохое.
31 июля, суббота. У себя
Все время, каждый день, беспорядочная стрельба по городу. Высоко, высоко поют снаряды, разрывы не всегда слышны, зато выстрелы – обязательно.
Тоска, тоска…
Начались ночные налеты: как-то была очень бурная ночь, с таким неистовым концертом зениток, что Татика вылетела в коридор, ночевавшие военные жильцы убежали на лестницу, а старик начал одеваться – и кончил одеваться, когда вообще все кончилось! Я в коридор не вышла. Мне хотелось спать. Артобстрела я боюсь – очень. А с ВТ мне почему-то легче: если да – так сразу!
Под Орлом большое советское наступление, остановившее и опрокинувшее наступление Германии. Бои под Мгой. Бои под Белгородом и в Донбассе.
Сицилия понемногу оккупируется: Рим в эвакуации – недавно англичане бомбили Рим. Италия в каком-то политическом трансе: Муссолини подал в отставку, Муссолини больше нет, Муссолини – партикулярное лицо! До подачи в отставку Дуче совещался с фюрером: что же произошло, собственно? Фюрер ли вышвырнул за дверь пьяного Дуче – или Дуче подставил ножку фюреру? Это мраки истории!
От брата – ни слова. Я даже не думаю о нем. Je le vis tout simplement [744] . Мне тяжело. Гордо, светло и неулыбчиво.
Тоска. Очень большая тоска. А сказать некому – и поговорить о себе не с кем. Впрочем, это и хорошо. Постоянно слышу чужие признания и вижу чужие обнажения. Не надо. Человек должен быть один – один – один.
Перечитала «Bel-Ami» [745] . Посмотрела чудесные американские издания 1941 года – библиография для детей. Как там любят ребенка, как понимают его и как высоко, высоко ставят!
744
Переживаю это просто (фр.).
745
«Милый друг» (фр.) – роман Г. де Мопассана (1885).
Давно не была в Доме писателя – да там ничего интересного и нет сейчас, все заняты большим огородным хозяйством на Всеволожской. А зимой тоже ничего интересного не будет, потому что все будут заняты дровами, теплом, водой, логовом и жратвой.
Если бы отодвинуть врага на пушечный выстрел от города! Если бы закончить блокадные дни Ленинграда!
Вряд ли. Недавно беседовала с фронтовиками: говорят, что отсюда германцев ничем не выкурить, что укрепились так замечательно и так добротно, что даже семьи офицеров приехали на жительство. Gruss auf Peterhof! [746] С ума сойти! Укрепления строили советские люди. Укрепления заняты немцами в конце лета 1941 года, в момент панической трагедии с 8-й армией [747] и бестолковым стадом несчастных ополченцев. Укрепления повернуты на Ленинград и сцементированы так, что, кажется, напоминают некую линию Мажино.
746
Добро пожаловать в Петергоф! (нем.)
747
В ходе наступательной операции советских войск Волховского и Ленинградского фронтов, проведенной с целью прорыва блокады Ленинграда (19 августа – 10 октября 1942 г.), 8-я армия попала в окружение и была практически уничтожена.
В Петергофе сгорели все дворцы, разрушены все фонтаны, изведены все парки. В Петергофе устраиваются какие-то празднички на заливе, катаются на лодках, висят флажки.
В Ленинграде ходят детские экскурсии, поют марширующие девушки, в магазинах выставлены дамские шляпы, происходят футбольные матчи и спортивные состязания.
А всюду снаряды, снаряды, снаряды. Да. Видимо, жизнь все-таки сильнее смерти.
Болит голова. От времени до времени
чудовищным грохотом вспыхивает выстрел и тоненько свистит пролетающий снаряд. Разрыв где-то далеко.На днях много жертв было днем, на Финляндском. Говорят, сгребали их потом лопатами.
В недообстрельных районах по радио передавалась «Шахерезада» и вальсы Шопена.
Интересно, должно быть, выжить в нашем городе!
2 августа, вторник, 14.30
Чудесная погода, когда так хочется быть на воздухе, так хочется пойти куда-нибудь к зелени, к просторам, к небу – и нельзя: страшно. Ходить по городу страшно. Уже две недели город под непрерывным обстрелом – с отдыхом для орудий и прислуги, «с обеденным перерывом», как невесело шутят ленинградцы.
Собственно говоря, город просто расстреливается – методично и хладнокровно.
Собственно говоря, в состоянии «артобстрела», с «движение прекратить, населению укрыться» надо держать все районы с утра до утра.
Перефразируя Тихонова:
Сегодня до бешенства – полперехода, Отсюда до мира – как до луны [748] .А город живет, работает, ходит за продуктами, ходит в театры и на службу, влюбляется, судится и лечится. Странный город. Странные люди. От бреда.
748
Перефразированные строки из стихотворения Н. Тихонова «Полустанок в пустыне Каракум» (из цикла «Юрга» 1928–1930 гг.).
Настроение очень неважное.
Днем – снаряды. Ночью – снаряды. Ночью – обязательные теперь к полуночи воздушные налеты.
Оказывается, трудно не жить, а выжить.
4 августа
День св. Чекиста [749] . Вспомнила утром, решила повспоминать попозже – не удалось, забыла. Температурю – 37,8°. Бешеные боли в левом виске. Обстрелы не прекращаются. Лежала весь день. Вечером – Гнедич, дистрофический ученый Могилянский (марксист из Публичной библиотеки, который верит в икону Пантелеймона и у которого до благополучного конца войны целый ряд табу: не бреет бороды, не читает русских книг, не покупает книг – еще что-то).
749
Островская называет святым чекистом св. Доминика, основателя ордена доминиканцев, которому в XIII–XIV вв. подчинялась инквизиция. Доминиканцы считали себя «Псами Господними» (Domini canes). День св. Доминика католическая церковь отмечает 6 августа, но Островская делала это 4 августа (см. запись от 4 августа 1933 г.)
Через него необыкновенное и радостное: Рейтц жив, жена его тоже, где-то в пространствах России, пишут к себе, в опечатанную квартиру.
А почему не пишет д-р Р[ейтц] мне? Видимо, думает – вне Ленинграда, тоже в пространствах.
5 августа
Открытка от брата: п/п 640 147. Письмо от 27.VIII. Шло девять дней. Думаю: под Москвой, в польской дивизии Берлинга [750] (а потом – в анкетах – если выживет – не опасно ли (?) будет упоминать об этой самой дивизии на вопрос: «Ваша служба в иностранных армиях?»). Пишет: «Настроение ровное, хорошее. Здоровье тоже».
750
В мае 1943 г. постановлением Государственного Комитета обороны была сформирована преимущественно из бывших польских граждан, находящихся на территории СССР, и советских граждан польского происхождения польская пехотная дивизия имени Тадеуша Костюшко под командованием полковника С.Х. Берлинга.
Снаряды на Фурштадтской, на Озерном переулке – рядом – в садике детдома, где раньше стоял деревянный исторический особнячок: Белые голуби и Александр I [751] .
Зовут по телефону Тотвены. Нет. Боюсь улицы.
Ксения слегка контужена снарядной волной: при наклоне головы резкие головокружения.
Киса выходит замуж – за старого любовника, за «народного». Мадам Папазян! Умница – и какая ловкая и умелая хватка! Телефон с нею.
7 августа, суббота
751
В этом здании с 1817 по 1820 г. собиралась община скопцов, которые называли себя «белыми голубями». По легенде, здесь бывал император Александр I.