Дневник
Шрифт:
Греческий рецепт, объясняющий, почему мы любим то, что мы любим.
Женщина на земле – расколовшийся белый мрамор. Таббина розовая рука смахивает листья и травинки с длинных белых бедер, скромные ложбинки бледного мраморного паха сходятся под резным фиговым листком. Гладкие пальцы и руки, локти без единой морщины или складки. Резные мраморные волосы ниспадают застывшими белыми локонами.
Табби показывает розовым пальцем на пустой пьедестал, стоящий на другом краю тропинки, и говорит:
– Диана упала задолго до того, как я ее нашла.
Икроножная мышца человека из бронзы – ледяная на ощупь,
– Ты здесь не в первый раз?
– У Аполлона нет пиписьки, – говорит Табби. – Я уже проверяла.
И Мисти отдергивает руку от листка, что прикрывает бронзовую промежность статуи. Она говорит:
– Кто тебя сюда водил?
– Бабуся, – говорит Табби. – Бабуся сто раз меня сюда водила.
Табби склоняется, чтоб потереться щечкой о гладкую мраморную щеку Дианы.
Бронзовая статуя – Аполлон – должно быть, копия, сделанная в девятнадцатом веке. Ну или в конце восемнадцатого. Она не может быть настоящей, греческим или римским подлинником. Она бы в музее стояла.
– Зачем тут эти статуи? – говорит Мисти. – Бабушка тебе говорила?
И Табби пожимает плечами. Она протягивает Мисти руку и говорит:
– Тебя ждет сюрприз.
Она говорит:
– Пошли, я тебе покажу.
Мисти и вправду ждет сюрприз.
Табби ведет ее сквозь чащу, кольцом окружающую мыс, и они находят солнечные часы, лежащие среди зарослей сорняков, покрытые толстой темно-зеленой коркой из ярь-медянки. Они находят фонтан, широченный, как плавательный бассейн, и заваленный сбитыми ветром сучьями и желудями.
Они проходят мимо грота, выдолбленного в склоне холма, – темная пасть, окаймленная мшистыми колоннами и загороженная скрепленными цепью железными воротами. Из отработанной породы сложена арка, в середине коей находится большой замковый камень. Все это вычурно, как здание крохотного банка. Фасад заплесневелого, закопанного в землю капитолия. На нем толпятся тесаные ангелы, в руках у них каменные гирлянды – яблоки, груши, виноград. Каменные цветочные венки. Все заляпано грязью, камни в трещинах, разломаны древесными корнями.
Растения, которых здесь быть не должно. Вьющаяся роза душит дуб, карабкается по нему на пятьдесят футов и распускается над кроной дерева. Сморщенные желтые листья тюльпанов погублены летней жарой. Нависающая стена стеблей и листьев оказывается гигантским кустом сирени.
Тюльпаны и сирень не эндемичны для острова.
Всего этого здесь быть не должно.
На лугу в самом центре мыса они обнаруживают Грейс Уилмот – та сидит на пледе, расстеленном поверх травы. Вокруг нее цветут голубые и розовые лютики и маленькие белые маргаритки. Плетеная корзина для пикников раскрыта, над ней жужжат мухи.
Грейс привстает на колени, протягивает бокал красного вина и говорит:
– Мисти, ты вернулась. На-ка вот, выпей.
Мисти берет вино и немного отпивает.
– Табби показала мне статуи, – говорит Мисти. – Что здесь было раньше?
Грейс поднимается на ноги и говорит:
– Табби, собирайся. Нам пора идти.
И Мисти говорит:
– Но мы только что пришли.
Грейс подает ей тарелку с сандвичем и говорит:
– Ты оставайся и поешь. У тебя целый день на то, чтобы заняться искусством.
Сандвич
с куриным салатом, он теплый, лежал на солнце. Обсижен мухами, но пахнет нормально. Мисти откусывает кусочек.Грейс кивает в сторону Табби и говорит:
– Это была Таббина идея.
Мисти жует и глотает. Она говорит:
– Идея чудесная, только я с собой ничего не взяла.
И Табби направляется к корзине для пикников и говорит:
– Бабуся взяла. Мы упаковали твои штучки, чтоб тебя удивить.
Мисти попивает вино.
Каждый раз, когда какой-нибудь доброжелатель заставляет тебя продемонстрировать, что у тебя нет таланта, и тычет носом в тот факт, что у тебя не вышло воплотить единственную мечту в твоей жизни, выпей вина. Это Пьяная Игра Мисти Уилмот.
– Нас с Табби ждет спецзадание, – говорит Грейс.
И Табби говорит:
– Мы пойдем набивать цену.
У куриного салата странный вкус. Мисти жует, глотает и говорит:
– У этого сандвича странный вкус.
– Это просто чилантро, – говорит Грейс.
Она говорит:
– Нам с Табби нужно найти шестнадцатидюймовую тарелку из леноксовского сервиза «Серебристые пшеничные колосья».
Она зажмуривается и качает головой, говоря:
– И почему никто не вспоминает про свои сервизы, пока те слегка не побьются?
Табби говорит:
– А еще бабуся купит мне подарок на день рождения. То, что я захочу.
Стало быть, Мисти остается кайфовать на Уэйтенси-Пойнт с двумя бутылками красного вина и корзиной сандвичей с куриным салатом. Ее краски, акварель и масло, ее кисточки и бумага – она не прикасалась к ним с тех пор, как родила. Акрил и масло, поди, давно уже затвердели. Акварели засохли и раскрошились. Кисточки окоченели. Никчемная рухлядь.
Включая Мисти.
Грейс Уилмот протягивает руку и говорит:
– Табби, пошли. Позволим твоей маме наслаждаться природой.
Табби берет бабушку за руку, и они направляются через луг обратно, к грязной дороге, где запарковали машину.
Солнце светит тепло. Луг лежит на холме, так что смотришь отсюда и видишь, как волны шипят и разбиваются, налетая на скалы. Видишь город, что тянется вдоль берега. Гостиницу «Уэйтенси» – смазанное пятнышко белой вагонки. Почти различаешь крохотные слуховые окошки чердачных комнат. Отсюда остров кажется самим совершенством, не заполоненным суетливыми туристами. Не обезображенным рекламными щитами. Он выглядит так, как выглядел, должно быть, до того, как сюда хлынула летняя публика. До приезда Мисти. Становится ясно, почему те, что здесь родились, никогда не уезжают. Почему Питер так хотел защитить остров.
– Мам! – зовет Табби.
Она бежит назад, оставив бабушку. Обеими руками теребит свой розовый спортивный свитер. Запыхавшись и улыбаясь, подбегает к Мисти, сгорбленной на пледе. Держа в руках золотую филигрань сережки, Табби говорит:
– Застынь.
И Мисти застывает. Статуя.
А Табби наклоняется, чтоб вдеть сережку в мочку маминого уха, говоря:
– Я уж и забыла, но бабуся мне напомнила. Сказала, что тебе потребуется эта штука.
Коленки ее синих джинсов все в грязи и чем-то зеленом – запачкались, когда Мисти запаниковала и повалила дочку на землю, когда Мисти пыталась ее спасти.