Чтение онлайн

Осталось их всего двое, не считая меня. Один наступил на голову человека, придавив его к полу, мальчишка едва шевелился. Второй, мастер меча, готовился к своему последнему танцу смерти.

Смотреть на их смерть я не желала. Да и времени не было. Я жить хотела, как никак, поэтому ползком стала сбираться по горящей лестнице. Огонь жадно лизал мое тело, пытаясь присвоить себе, но магия немного защищала меня.

По времени мы должны были уже закончить, и закономерно то, что когда я поднялась по лестнице, в дом ворвались еще шестеро вампиров в полной боевой готовности. Ну и пусть, они тоже умрут, так же

нелепо и быстро. Это девочка, этот монстр… Я в глазах его увидела — он всех убьет!

Окно — единственный выход.

— Какова твоя оценка?

— Я осмотрел её, но повреждения тела слишком велики. Не уверен, что стоит пытаться спасать её.

— Ну и пусть. Приведи её в сознание. Я хочу знать, что там произошло. Она единственная выжившая.

Он отодрал от моего лица липкие присоски, выдернул иголки капельниц из тела, похлопал по щекам, потом коснулся скрещенными пальцами лба.

— Кай! — резко выдохнул он, проводя линию на моем лбу. — Все готово.

В поле зрения появилось другое лицо, его лицо…

— Карла, детка, — он погладил меня по щеке. Голос его был необычайно нежен. — Что пошло не так? Операция была спланирована безупречна. Так почему же из двух десятков элитных бойцов выжила лишь ты одна, сбежав оттуда?

— Мастер… вы сказали, что ей не больше двух лет… И она не представляет опасности. Но на самом деле… этот монстр убил всех.

— Что ты имеешь в виду?

— Она взрослая и невероятно сильная, мастер… Она нас всех убьет. Я до сих пор помню её глаза. Это глаза демона!

Он отошел от кровати, задумчиво поглаживая подбородок.

— Люсьен, что ты думаешь?

— Нас крупно подставили. Если девчонка взрослая…

Я задохнулась, боль резко скрутила тело, не давая даже мыслить…

— Мастер, что с ней делать?

— Добей, — безразлично отозвался он и повернулся к Люсьену. — Я хочу, чтобы ты узнал об этом все. Я хочу понять, как такое могло произойти, я хочу знать, где она сейчас знать её возможности. Я хочу, чтобы ты сделал так, чтобы она умерла!

— Да, повелитель…

Просыпаться в больнице, да еще в палате реанимации — ощущение не из приятных. Особенно, когда тебя все еще трясет, и не понять, то ли это последствия операции, то ли от боли, то еще от какой-нибудь фигни…

Уставшего человека монотонное пиканье успокаивает и убаюкивает, а когда у тебя в голове гудит и ты выспался, то оно просто зверски раздражает!

И раздражает то, что я не могу дотянуться до кнопки!

Двинуться было больно, и виноваты в этом были ожоги. Тело стягивали бинты, под ними зудели отходящие от наркоза нервы, начиная пытку болью.

Как будто меня это волновало! Да к черту все, я хочу знать: она живая?!

Оказалось, да…

— Где она?! Говори!!

И мне ответили, лишь бы я только не пытался встать.

— Она в соседней палате, правда, еще не пришла в себя. Но с ней все в порядке, нет никаких ранений или повреждений. А вот вам лучше успокоиться, я как врач, запрещаю вам не только пытаться встать, но и думать об этом!

— Я хочу увидеть Викторию, — упрямо стоял на своем я.

"Дохтур" не понимал, откуда у меня берутся силы, ведь я на данный момент был как из-под пресса. Ожоги первой и второй степени, переломы, сотрясение

мозга, не говорю уже о синяках и порезах! Но уж я-то твердо знал, что пока я своими глазами не увижу, что она жива, я не успокоюсь.

Впустили в палату Эдриану, мамину подругу, он вдова и неплохо зарабатывает на косметике. Она присела рядом, взяла меня за руку, отодвинув провода в сторону.

— Илон, успокойся. Виктория жива, с ней все в порядке. Мне-то ты веришь? Илон, ты помнишь, что произошло?

— Помню пожар, я помню людей… Они скинули Викторию с лестницы. Я помню, как один из них зарубил маму… У них у всех были мечи, и они пили кровь. Каннибалы, не иначе. Это жутко, — я вздрогнул. — Все в огне, я чуть от дыма не задохнулся. Но тогда они все были мертвы. Я вытащил Викторию…

— Мистер Скарлетон сказал, что буквально за вашими спинами дом рухнул. Боже, как такое могло случиться? Мне такое в страшном сне не могла присниться! Полиция будет расследовать дело…

— Они все мертвы, — повторил я. — Я не знаю, что произошло, но они все…

Виктория пришла в себя через два дня, бледная и испуганная, они ни сказала ни слова, она просто смотрела в стену или потолок, она не хотела двигаться. Я попросил Эдриану, чтобы она поговорила с врачами; Виктория будет разговаривать только со мной. Когда она напугана, она словно немая, разговорить её могла лишь мать… может, я смогу что-то сделать?

Босая, в длинной рубашке, встрепанная, с совершенно диким взглядом… У меня слезы на глазах выступили.

— Виктория!

Эдриана взашей вытолкала доктора, оставив нас одних. Девочка забралась ко мне на постель, я даже не почувствовал её веса. Она вся дрожит, прижалась ко мне, запустив руки под край одеяла.

— Виктория, скажи что-нибудь… не пугай меня. Виктория…

— Мамы больше нет, — тихо прошептала она. — И папы. И Дэни… Илон, только ты меня не бросай.

— Конечно, я тебя не брошу! Виктория, ты не думай о том, не вспоминай. Это все уже прошло, все закончилось.

— Ты болен. Илон, ты не умирай. Я боюсь…

— Не бойся. Ты помнишь миссис Эдриану?

Она мне сказала, Эдриана, что Викторию отправят в приют. У меня чуть сердце из груди не выскочило. Только через мой труп! — закричал я. Она же сказала, что это временно, её очень жаль, что она не может взять девочку к себе, Виктория просто не пойдет с ней. Она с ней так и не заговорила. Она молчит уже почти неделю.

Я сказал, что оформлю опекунство над девочкой, Эдриана ответила, что это даже не оспаривается, но пока я не смогу вставать с койки сам, Виктория побудет там. Эдриана испугалась, что со мной плохо, приборы так запищали, как будто с ума сошли, и она вызвала сестру.

Пока я хоть что-то еще соображал, пока обезболивающее только начинало действовать и я еще не вырубился, я сказал Эдриане:

— У отца есть сестра в России. Она приезжала к нам пять лет назад. Я не помню адреса, но её зовут Алиса. Эдриана, найди её, я не хочу, чтобы Викторию…

Вдова нашла нашу тетю, и вопрос о приюте был решен. Алиса нисколько не изменилась, тридцать шесть лет ей бы никто не дал. Она пришла в ужас, узнав, что случилась, бросила все свои дела в России и ринулась сюда.