Дитя льдов
Шрифт:
— Где же вы? Куда вы все подевались?
Воскресное утро, еще нет и восьми. Билл Эллиотт не помнил, чтобы в Кембридже в августе было так жарко.
Джо попросила его прийти пораньше, но, подойдя к ее дому, он увидел задернутые шторы. Стучать ему не хотелось. Он понимал, как дороги Джо лишние минуты сна, особенно если ночь опять выдалась тяжелой. Эллиотт решил часок погулять.
Джо сильно постарела за время их знакомства, вокруг глаз пролегли морщины. И ходила она теперь с короткой стрижкой, которая ей была совсем не к лицу. Нет, новая прическа
— Не морите себя голодом, — сказал он ей.
— Я ем, — ответила она. Он ей не поверил.
В прошлом месяце Джо принесла в больницу фотоальбом, чтобы развлечь Сэма, и, когда Билл вошел в палату, она показала фотографии и ему.
— Это отец Сэма и Джона. — Джо застенчиво улыбнулась. — Наш непутевый обладатель уникального гаплотипа.
Она с гордостью вручила ему снимки. Дуглас Маршалл где-то на берегу моря. Дуглас Маршалл на фоне льдов.
— У него была навязчивая идея, — объяснила Джо. — Она и сыну его передалась. Он мечтал найти Джона Франклина.
Имя Франклина благодаря статье Джо в «Курьере» в последнее время часто упоминалось в прессе, и Эллиотту казалось, что он уже знает все подробности той трагедии. Джо с Кэтрин были уверены, что Джон отправился в Арктику, на остров Кинг-Вильям, поэтому статья о болезни Сэма появилась и в канадских газетах. К поискам Джона были привлечены все организации, имеющие какое-либо сообщение с теми краями. Фотография Джона висела в канадских аэропортах.
В тот день Джо пребывала в приподнятом настроении.
— Он вернется, — говорила она. — Он хороший парень. Обязательно приедет.
Но Джон Маршалл не объявлялся. Прошел месяц, а от него по-прежнему не было ни слуху ни духу.
Билл Эллиотт видел, что Джо с тех пор опять сникла. Ему очень хотелось сообщить ей то, что было известно ему. Однако профессиональная этика не позволяла Эллиотту сказать ей, что подходящий донор выявлен и этот донор — Джон.
Об этом знали только сотрудники Банка Джеймса Норберри и лечащий врач, то есть он сам. Необходимость хранить тайну тяготила его.
К дому Джо Эллиотт вернулся без десяти девять. Съемочная группа уже прибыла. Глянув в распахнутую дверь, он увидел в глубине холла Джо с Сэмом на руках. Его головка лежала у нее на плече. Заслышав шаги Эллиотта, Джо обернулась.
— Здравствуйте, Билл, — с улыбкой поприветствовала она врача. — Вы едва не пропустили великое событие. Мы решили снимать в саду.
На лужайке под кустом сирени стояли стулья.
— Все устроено очень профессионально, — заметил Билл Эллиотт.
— Да, — согласилась Джо. — Только бы мне самой ничего не испортить.
— У нас все готово, — сказал режиссер, когда Джо с Сэмом на руках вышла в садик.
Джо опустилась на стул перед камерой, поправила юбку и удобнее усадила на коленях Сэма.
— Готовы? — спросил режиссер.
— Да, — подтвердила Джо.
— Мотор!
Джо выпрямилась, глядя в камеру.
— Это мой сын, — с улыбкой начала она. — Его зовут Сэм. Три месяца назад мы обнаружили, что он болен.
Эллиотт закрыл глаза. Но все равно перед ним стоял образ этой женщины и ее ребенка.
— Как
и любой двухлетний ребенок, — продолжала Джо, — Сэм любит попадать во всякие переделки. А я, как и любая мать, стараюсь вызволить его из беды.Камера показала крупным планом Сэма, и в саду наступила пугающая тишина. Еще совсем недавно он был симпатичным озорным мальчиком с соломенными волосами и поразительно голубыми глазами. Но в ближайшие выходные на телеэкранах в каждом доме появится совсем другое лицо — не озорное и не симпатичное. Сэм облысел, кожа у него пожелтела.
На глазах Билла Эллиотта выступили слезы. Он быстро вытер их, надеясь, что этого никто не заметил.
— Но на этот раз я не могу отвести от него беду, — говорила Джо. — У него апластическая анемия. Ему необходима пересадка костного мозга.
Она замолчала, пытаясь справиться с волнением, потом вновь вскинула голову и добавила:
— Положение очень тяжелое. Сэму нужен донор. Донор костного мозга.
Джо посмотрела на режиссера. Тот знаком давал ей понять, что на этом месте они покажут фотографию.
— Это Джон Маршалл. Единородный брат Сэма. Возможно, он является подходящим донором для Сэма. — Она нерешительно улыбнулась. — Но дело в том, что мы не знаем, где сейчас Джон, и потому обращаемся за помощью к вам. Джон — студент археологического факультета. Раньше он жил и учился в Кембридже.
Режиссер подал знак рукой, и камера вновь сфокусировалась на Джо.
— Если кто-то из вас видел Джона Маршалла, сообщите, пожалуйста, нам. Мы с Сэмом очень на вас надеемся. Джон может быть и в Англии, и за границей. Он высокий, светловолосый и… В общем, он очень похож на своего отца, Дугласа Маршалла.
Неслышно ступая по траве, Билл Эллиотт приблизился к месту съемок.
— Банк Джеймса Норберри подыскивает доноров костного мозга для таких больных, как Сэм. Миллионы людей со всего мира предлагают свои услуги в качестве доноров, чтобы спасти чью-то жизнь. И если вы тоже хотите стать донором или видели где-то Джона Маршалла, пожалуйста, позвоните по указанному на экране телефону. И… — она прикусила губу, — всем большое спасибо. Благодарю за внимание.
В половине десятого съемка была окончена. Сюжет предполагалось пустить в эфир в воскресенье перед вечерними новостями.
— Вы здорово держались, — похвалила Эллиотта Джо, когда съемочная группа уехала.
— Вы просто не видели вчерашнего материала, — возразил Билл. — Мне показали черновой монтаж. Оказывается, я хожу как утка.
Джо рассмеялась:
— Вовсе нет, на утку вы не похожи.
Она подняла глаза к окну спальни — там захныкал Сэм.
— У него высокая температура.
— Мне пора, — сказал Эллиотт. — С детьми я вижусь только раз в две недели по воскресеньям, и они меня уже ждут.
— Должно быть, нелегко это, — посочувствовала она. — Ходить в чужой дом к собственным детям и все такое.
— И видеть на своем месте другого, да, тяжело.
Они вместе пошли на кухню.
— Джо, — обратился к ней Эллиотт, — если донор найдется, вам придется поехать для трансплантации в Лондон, в детскую больницу на Грейт-Ормонд-стрит.
— Я рада, что вы в это верите.