Чтение онлайн

Курс антилимфоцитарного глобулина длился неделю. Особенно тяжелое впечатление на Джо производил постоянный катетер, введенный Сэму в вену под ключицей, чтобы избежать бесконечных инъекций.

Курс начался с введения пробной дозы препарата, который вливали Сэму в течение часа. Спустя два часа ему стали вводить основную дозу. И так по восемнадцать часов ежедневно на протяжении пяти дней. После каждых восемнадцати часов — переливание крови и тромбоцитарной массы, а потом — введение антибиотиков.

Где-то на третью ночь она перестала

плакать. Все равно это были не ее слезы — их лила другая бесхарактерная женщина, у которой глаза всегда на мокром месте. Боже, как же она ненавидела ту женщину, ту мать, что рыдала при виде катетера.

Сэм тем временем стал тихим и молчаливым. Он безропотно соглашался на все процедуры и смотрел на мать с надеждой, что она может защитить его. Вот это было по-настоящему ужасно.

В конце недельного курса доктор Эллиотт сказал Джо, что ей нужно поехать в Лондон сдать стволовые клетки.

— Нам следует подстраховаться, — объяснил он ей.

Они сидели в его кабинете, с лица Джо не сходило безучастное выражение, что совсем не нравилось Эллиотту.

— Это произойдет следующим образом, — говорил он. — Вам введут препарат, стимулирующий образование стволовых клеток. Мы извлечем их и заморозим. Если возникнет необходимость, они уже будут у нас под рукой.

— Как? — спросила Джо. — Как вы это сделаете?

— С помощью специального прибора, — отвечал Эллиотт. — Суть процедуры — она называется аферез — состоит в том, что вашу кровь разделят на составные компоненты. Вы будете сидеть в кресле с трубкой в каждой руке. Процедура длится часа четыре.

— Понятно, — проговорила Джо.

— За пять дней до этого вам начнут делать инъекции специального препарата, так называемого гранулоцитарного колониестимулирующего фактора.

— И как я буду себя чувствовать?

— Все реагируют по-разному. Мы заставим ваш организм вести себя так, будто он борется с вирусом. Возможно, у вас появятся симптомы гриппа. Боль в мышцах. Утомляемость. Ломота в костях. Это хороший признак.

Она с улыбкой взглянула на врача. Эллиотт с облегчением откинулся в кресле.

— Ну, наконец-то проснулись, — сказал он.

— Что? — Она вскинула брови.

— Улыбаетесь, — пояснил он. — Впервые вижу на вашем лице улыбку.

— Прежде я много улыбалась.

Джо поднялась. Эллиотт проводил ее до двери.

— Чаще улыбайтесь, — напутствовал он. — Вам это еще пригодится.

Джо и Джина сидели в больнице Юниверсити-колледжа. Рядом стоял один из фотографов «Курьера».

Джина ни секунды не колебалась, когда два дня назад Джо обратилась к ней с просьбой напечатать пару заметок о планируемых процедурах. Джо спросила, нельзя ли поместить в газете фотографию? Не могла бы газета упомянуть Дуга? Не могли бы они написать, что Сэму срочно требуется донор?

— Разумеется, — загорелась Джина. — Это же новость, не так ли? А я публикую новости.

— Может быть, читатели вспомнят про операцию по спасению Дуга.

Джина уже представила себе газетную полосу. Кричащий заголовок: «УМОЛЯЮ, СПАСИТЕ РЕБЕНКА». Фотография Джо, подсоединенной к аппарату

для афереза.

— В Лондоне остановишься у нас, — наказала ей Джина.

— Только на одну ночь. С Сэмом останется Кэтрин. Я должна буду сразу же вернуться.

Джо прибыла в Лондон накануне вечером. Разговаривая с ней по телефону, Джина даже представить не могла, какой она увидит подругу. Джо никогда не отличалась упитанностью, но сейчас она поражала худобой. И была очень бледна.

Новый номер «Курьера» поступил в киоски менее трех часов назад. Джо сидела в редакции вместе с Джиной, когда раздался телефонный звонок. Джина сняла трубку:

— Редакция… Да, это я… Да. Минуточку. — Джина прикрыла трубку ладонью. — Ты знаешь Энтони Харгривза? — спросила она у Джо. — С эсминца «Фокс»?

— Это врач, лечивший Дуга, — вспомнила Джо.

Джина улыбнулась и молча передала ей трубку.

— Джо Харпер.

— Мисс Харпер, вас беспокоит Энтони Харгривз.

— Здравствуйте. Как ваши дела?

— Прежде я хотел бы узнать, как дела у вас. Я прочел о вас в газете.

— Да я-то ничего…

— Мне очень жаль, что ваш сын болен.

— Спасибо за сочувствие.

— Я звоню вот зачем… — Харгривз помедлил. — В газете сказано, что Сэму срочно нужен донор костного мозга.

— Да.

— Так… А вы обращались в Банк костного мозга Джеймса Норберри? Это в Лондоне. У них есть реестр потенциальных доноров.

— Нет, не обращалась. А вы думаете, стоит?

— Дуг с Джоном тоже у них зарегистрированы, — сообщил Харгривз.

Джо опустилась на ближайший стул:

— Да что вы говорите?

— А вы разве не знали? Как раз когда они были на борту, весь экипаж проходил обследование. Сотрудники Банка пришли на корабль, когда мы стояли в Портсмуте. Они набирали доноров. У одного из наших моряков…

— Та девочка, чья фотография висела у вас…

— Совершенно верно, — подтвердил Харгривз. — Крисси Уэйнрайт. Племянница мичмана. Она страдала лейкемией.

— Я помню, — сказала Джо.

Она не посмела спросить, жива ли еще та девочка.

— Так вот, оба они, и Дуг, и его сын, тоже сдали кровь на анализ, — продолжал Харгривз.

— Дуг мне об этом не рассказывал.

— Ему наверняка выдали донорское удостоверение. Если не найдете, все данные имеются в Банке.

— Я свяжусь с ними, — сказала Джо.

— Не думаю, что Банк откроет вам имена доноров. Просто я хотел сообщить вам, что Джон у них в списке.

— Никто не знает, где он. Об этом тоже есть в газете…

— Да, знаю, — сказал Харгривз. — Но не исключено, что Джон оставил в Банке костного мозга свои координаты. Возможно, им известно, где его искать. Вдруг они уже даже связались с ним?

Джо поблагодарила Харгривза, попрощалась с ним и, положив трубку, посмотрела на Джину.

— Хорошие новости? — поинтересовалась Джина. — Что он сказал?

— У тебя есть телефонный справочник?

— Разумеется. — Джина полезла в ящик стола и извлекла оттуда справочник. — Кто тебе нужен?

— Банк костного мозга Джеймса Норберри.