Дикие
Шрифт:
Зато теперь мне стал понятен тот сон.
Казалось, это было тысячу лет назад.
Мой зверь смог почувствовать и понять то, что не удалось почувствовать и понять мне-человеку. Темная фигура в моей же комнате, разглядывающая мои фотографии. Это Саманта – тот волк без души. Она жаждет жизни и смерти. Жизни для мудака Арчи, и смерти для Макклина.
Жаль, что я не смога понять этого раньше. Очень жаль.
Ладно, хорош рефлексировать, пора уже что-то делать.
И я сконцентрировалась на волчице, на злости, на том, чтобы ощущать только зверя и ярость.
Выкрутило
Потом руки и ноги: вздулись вены, выгнуло кости, наручники еще больше впились в запястья и лодыжки, сильнее запахло кровью.
Вывернуло лопатки, вдоль всего позвоночника прошла дрожь и треснула одежда. Хрустнула несколько раз челюсть: ломались кости, тут же меняясь и срастаясь заново.
Из груди рвался вой. Жалобный, жалкий скулеж. Рвался настолько отчаянно, что пришлось впиться когтями в пол.
Волчица брыкалась и билась внутри меня, натягивая кожу и мышцы, хотела выбраться наружу почти так же отчаянно, как я – выпустить ее. И казалось, что для этого ей не хватает именно этого звука – воя.
Давай же.
Выходи.
Меня пригнуло к полу, мерзко кракнули кости бедра, увеличиваясь, прогибаясь, потом – голени и спина.
Ну же…
В теле взрослого, здорового человека двести шесть костей. И каждая из них сейчас менялась. Не как обычно – легко и почти незаметно, а будто впервые. Долго. То растягиваясь, то сжимаясь, то останавливаясь.
Господи, что ж за хрень Саманта мне вколола?
Наручники свалились с задних полностью изменившихся лап, увеличилась грудная клетка, стали больше легкие, изменилась гортань.
Наконец-то наручники свалились и с передних лап.
А меня продолжало ломать.
Я свалилась на пол, извивалась и дергалась, задыхалась от боли и нехватки воздуха, стучало в висках так сильно, что казалось, голову разорвет и ошметки моих же мозгов забрызгают убогую обстановку.
В тех местах, где тело еще не успело покрыться шерстью, кожу натянули и прорвали слишком большие кости.
Еще немного, давай!
Меня сжало, будто бетонной плитой придавило, размазало по полу, расплющило органы. А потом волчица наконец-то заняла положенное ей место. Рубашка порвалась на двое и застряла на передних лапах, майка обмоталась вокруг шеи, шорты нелепо висели на заднице.
Я позволила себе несколько секунд, всего лишь пять, чтобы отдышаться, а потом встала.
Все еще трясло, дико кружилось голова и тошнило.
Но я стянула правой лапой остатки рубашки с левой, левой - с правой, тряхнула головой, сбрасывая майку, избавилась от шорт.
Мне ничего не должно мешать.
Вот только когда собиралась сделать первый шаг к двери, слух уловил рычание мотора. Громкое, раскатистое, мощное. Так рычит мотор мотоцикла.
Черт! Макклин, ну какого хрена ты такой идиот?
Сердце подскочило к горлу, пасть наполнилась кислотой только мешающей сейчас тревоги.
Там. Там… мой волк…
И я убью эту чертову суку!
Дверь подалась легко, как картонка. К горлу снова подступила тошнота, дрожали лапы, всего на секунду меня повело.
Но я
устояла на ногах, тряхнула головой, осмотрелась. Саманта стояла в пяти ярдах от меня, обернулась на звук и тут же потянулась куда-то вбок. К деревянным, старым ящикам, что-то сверкнуло у нее в руках.Мотоцикл резко затормозил, чуть ли не сделав свечку на переднее колесо, а Конард уже в следующую секунду оказался буквально в пяти шагах от Саманты.
Я замерла. Все вокруг замерло.
Я узнала место – заброшенная заправка на востоке города. Трейлер стоял сзади магазина, в ящиках, видимо, раньше хранили песок. Кругом банки, битое стекло, бычки, слева – старые шины, окна магазина заколочены деревяшками, все в неумелом граффити. Кое-где из-под фундамента пробивалась трава.
И запах, густой запах отбеливателя и керосина.
– Ты разочаровала меня, Кристин! – крикнула Саманта зло, наставляя блестящую штуку на Конарда. От нее впервые за все время, что я здесь, пахнуло паникой. Дрожали руки, грудь слишком часто вздымалась и опускалась, лихорадочно билась на виске вена.
Эта штука… это пистолет.
Черт!
Даже если я сейчас прыгну, я могу не успеть.
Я не смотрела на волка. Смотрела на Саманту, не сводила с девушки взгляда, не замечала битого бутылочного стекла, впивающегося в подушечки лап.
Скрипнул асфальт, заставив дрогнуть мои уши.
Стой на месте, Макклин.
– Как ты смогла обернуться?!
«Ты зря вколола мне меньше, чем обычно. Я не настолько, видимо, слаба».
Рычание вырвалось из пасти. Больше не получалось его сдерживать.
– Саманта! – голос Конарда звучал глухо из-за шлема, он сделала еще шаг, и волчица полностью переключила свое внимание на него, крепче обхватывая пистолет. – Какого хрена ты…
– Какого хрена, Макклин? А ну, застыл на месте, гребаный ублюдок!
– Я не ублюдок, мои родители зачали меня уже будучи в паре…
– Да мне насрать! – Холден чуть повела стволом. – Стоять, я сказала, а то я сначала пристрелю тебя, а потом и твою суку!
– Отпусти Кристин, Сэм. И давай поговорим, - Макклин остановился, поднял обе руки вверх. – Я один и без оружия, а ты играешь не по правилам…
– Не по правилам?! – взвилась официантка. – Не по правилам, мать твою?! А по правилам было убивать Арчи?! Ты, урод, лишил меня пары, ты размозжил ему башку у черного входа сраного бара, уничтожил меня… И смеешь говорить о правилах?! Пришло время платить, Макклин! Я грохну твою девку, заберу у тебя твою пару и…
– Она не моя пара, - зарычал Конард, повернув голову ко мне. – Кристин, покажи шею!
Я медлила. Мне не нравилась эта затея, и Конард был не прав, если предполагал, что это сможет остановить Саманту. К сожалению, ее остановит теперь только смерть.
– Кристин!
Ну… попытка не пытка.
Я выгнула голову.
– Арчи тоже меня так и не укусил, хотя я кусала его неоднократно, неоднократно просила сделать это, чтобы быть на ровне, чтобы он почувствовал то же, что и я, чтобы наконец стать связанными, - выплюнула девушка, бросив быстрый взгляд на меня. – Даже не надейся, Конард. На колени!