Дикие
Шрифт:
Тренер промолчал, признавая правоту коллеги.
– Короче, придется грохнуть твоего ученичка.
– Так ли уж нужно это, товарищ полковник?
– Нужно, Тренер, смирись. Если орех дал трещину, это уже навсегда.
– Но его же кодировала Василиса. При всем своем желании он не сможет предать нас!
– Ошибаешься!
– холодно возразил полковник. Вольготно откинувшись на сидении, он помассировал кисти рук, яростно растер лицо.
– Василиса сама говорила, что не все ученики отличаются равной гипнабельностью. Кто-то усваивает программу, а кто-то и нет. Вот и Алик оказался из этого племени. Он не сказал тебе ничего о блатных, значит, уже нас предал. Мы ведь могли сегодня пролететь из-за него. Помнишь, когда Кучер спросил про старуху?… Я, конечно, отмолчался, только
– Полковник ухмыльнулся.
– Ты же изучал краткий курс истории, знаешь, что когда предателей нет, их попросту выдумывают. А, выдумав, бережно ставят к ближайшей стенке. Вот так-то!
– Все равно жалко паренька, товарищ полковник.
– Жалко - у пчелки в попке! И еще раз напоминаю: мы с тобой не в Академии. Здесь я для тебя Магистр, в лесу - Атаман, и, пожалуйста, не забывай об этом.
– Я только хотел…
– Все, закрыли тему!
– Магистр на секунду зажмурился. Продолжать неприятный разговор ему действительно не хотелось. Тем более, что его коллега без того все превосходно понимал. Краткий курс истории он, конечно же, изучал, а потому знал, что любая политическая чистка являет собой акт дежурной гигиены. Вроде бритья, ополаскивания ушей или подмывания. Гнусно, но факт, и так будет происходить во все времена, поскольку справедливого самоуправления никто и никогда не придумает. Уж на что был бородат немец Маркс, но и тот в своих трудах без террора не обошелся. Сколько не пил и не мудрил, кроме теории овеществленного хаоса ничего не придумал. И о власти доллара ничего, в сущности, не написал. Между тем, именно этот многоликий джентльмен помыкал судьбами мира, ломая сильных и заставляя работать на себя самых гениальных землян. В равноправие же господа демократы только играют. До поры, до времени, пока не возникают на горизонте очередные своевольные Фолкленды и не вползают на нефтеносные территории танки очередного Саддама. Вот тогда узорчатая ширма отбрасывается в сторону, играет боевой марш и театральное действо прекращается. Истинные режиссеры выходят на сцену, подавая команду спецподразделениям и спецагентам, объявляя о всеобщей мобилизации и наступлении времени «Ч». Немудрено, что с первых минут чисток демос поджимается в страхе, генетически припоминая свою плебейскую суть. Без лидера мир анархичен, а без чисток не существует и лидера…
Все это Тренер, конечно же, знал. Как ни крути, сидели с ним за одной партой и на одном татами шлифовали боевые приемы. Потому и спора у них не возникло. Судьба Алика, в недавнем прошлом первого ученика Тренера, была решена…
Глава 18
Отношение к ним Горбуньи явно менялось - и далеко не в худшую сторону. Если раньше она ограничивалась суховатыми фразами и ворчливым бурканьем под нос, то в последний вечер неожиданно разговорилась. Расписала им рецепт бальзама, которым пользовались еще в пору ее молодости, рассказала, как следует молодым девушкам ухаживать за собственной кожей и волосами, подробно объяснила пользу умеренного ношения корсетов. А под конец беседы даже угостила, налив в серебряные плошечки какого-то крепкого напоминающего коньяк напитка. От чудесного коньяка девушки немедленно опьянели, а мир вокруг них приятно порозовел. И даже горб страшноватой старухи как будто исчез вовсе. Кажется, о чем-то старуха им еще говорила, но это в их отяжелевших головках почему-то не отложилось. Веселая карусель кружила их и несла, наполняя сосуды сладковатым клейстером, стремительно погружая в сон…
Тем не менее, что-то в отношении к ним переменилось. Уже на следующий день ставни на окнах распахнули, а торчавший возле крыльца бородатый охранник неведомо куда пропал. Девица, приносившая еду, в придачу к наваристому борщу и запеченному мясу птицы выдала девушкам вязанные носки, кожаные тапки и пару мягких свитеров из козьей шерсти.
– Топить пока разрешения нет, а по ночам здесь бывает прохладно.
– Объяснила она.
– А почему топить нельзя? У вас что, дров нет?
Девица как-то странно усмехнулась.
–
Дрова есть, разрешения нет.– Ерунда какая-то!
– Мариночка задиристо вздернула носик.
– А если мы все-таки затопим печь?
– Тогда… Тогда я не знаю… - девица в растерянности пожала плечами.
– Может, вас только высекут, а может, и строже накажут.
– Строже - это как?
– Да как угодно. Захотят, могут даже повесить.
– Чего, чего?
– А вы еще не поняли, куда попали?
– девица опасливо зыркнула в сторону окон.
– Здесь, девочки, не Россия, здесь свое царство-государство.
– Значит… Значит, вы все здесь пленники?
– Мы хуже, мы - их полная собственность.
– Кошмар!
– Мариночка изумленно переглянулась с Марго.
– И никто даже не пытается бежать отсюда?
– А зачем? Во-первых, все равно поймают, а во-вторых, бежать нам некуда. Кто нас и где ждет? Без документов, без денег, без прописки. Я тоже в город поначалу подалась - ну и что? Ошивалась на вокзалах года три или четыре, всего насмотрелось - и беженцев, и нищих. Сначала водкой торговала, потом наркоту стала помогать перевозить. А скоро и сама на иглу подсела. Думала - больше года не протяну. В скелет ходячий превратилась, под любого ублюдка за дозу могла лечь. А сюда вернулась и вылечилась.
– Девица с готовностью закатала рукав, демонстрируя следы давних уколов.
– Так что бежать отсюда нам резону нет. Они, конечно, бандиты, но жить с ними можно.
– Бред какой-то!
– Маргарита попыталась сесть.
– Тебя как зовут-то?
– Можете звать Лизой.
– Ну, а меня Маргаритой кличут. Ее Мариной, а меня Маргаритой. Легко запоминается, верно?
– Легко-то легко, только перепутать можно. Очень уж вы похожие.
– Похожие?
– возмутилась Мариночка.
– Какие же мы похожие! Я и выше, и старше. И волосы у меня не рыжие.
– Зато вы обе красивые.
– Простодушно сказала Лиза, чем и погасила вспышку Мариночки.
– Прямо как фотомодели из журнала. У нас здесь таких сроду не было.
– А это хорошо или плохо?
– Не знаю. То есть, если жить самим по себе, то плохо, - мужики проходу не дадут. Но если Горбунья запретит вас трогать, то хорошо.
– Послушай, Лиза, - Маргарита нервно прикусила губу, - ну, а если кто-то все же захочет отсюда уйти?
– Кто же захочет уходить по доброй воле?
– Ну, а все-таки? Вдруг возникнет такое желание?
Лиза насмешливо махнула рукой.
– Это все до первого разговора с Горбуньей, а как поговорите с ней, так все желания пройдут.
– О чем же нам с ней разговаривать?
– Да уж она найдет тему. И это по любому лучше, чем беседовать потом с Атаманом.
– Каким еще Атаманом?
– Скоро сами все узнаете. Хотя с Атаманом вам лучше бы не встречаться.
– Лиза вновь оглянулась на окна, нервным движением поправила на голове серенький платок.
– Жаль Кухаря сняли с веревки, я бы вас сводила к нему посмотреть. Три дня висел, пока не почернел весь. А перед этим Атаман ему все кости переломал. Так что воспитывать у нас умеют.
– Погоди, погоди! Так, значит, Горбунья у вас не главная?
– Нет, конечно, - Лиза заговорила чуть тише.
– У нас всем Атаман заправляет. А правой рукой у него - Лесник. Они бы и Горбунью прогнали, но старуха им тоже нужна. Очень уж многое умеет, - и лечить, и колдовать. Без нее многие бы померли, а не померли бы, так сбежали.
– Это еще почему?
– Сами скоро поймете.
Мариночка с Маргаритой недоуменно переглянулись.
– Выходит, ты собираешься торчать здесь до самой смерти?
– Ну, здесь не так уж и плохо.
– Ничего себе неплохо! Людей вешают за малейшую провинность! Еще и колдовство какое-то процветает!
– Зато у нас нет воровства с наркоманами. И платить никому не надо. Ни за еду, ни за квартиру с электроэнергий.
– Присев на табурет, Лиза по-бабьи скрестила на пухлой груди руки.
– Здесь ведь когда-то полустанок располагался, Облучок назывался. В Облучке поезда останавливались, углем загружались. Ну, а как построили объездной путь, о нас забыли. Кому было куда уехать, давно уехали. Остальные здесь остались.