Дикие
Шрифт:
– Секундочку!…
Двое остановили его на подходе к машинам, и Магистр послушно поднял руки. Его быстро и умело обыскали, не забыв поколдовать над телом электромагнитным сканером. Чуть ближе к «БМВ» возвышались фигуры еще четверых богатырей. Не качки, но и далеко не задохлики. Впрочем, под вольными плащами комплекцию определить всегда бывает сложно. Но даже если парни были качками - не столь уж серьезная сила против его послушников. Тем не менее, следовало признать, что «богатыри» выглядели не в пример эффектнее. Осанка, как у атлетов, экипировка от «Версаче», глаза, как лазеры, да и под мышками, наверняка добротная кожаная сбруя с какими-нибудь новомодными пукалками. Как бы то ни было,
В салоне они, впрочем, оказались наедине, - на этом малом пространстве куратор ему пока еще доверял. Приглядевшись к генералу повнимательнее, Магистр обнаружил, что моложе тот выглядеть за последние годы не стал. Напротив, прибавилось старческих морщин и седины, кожа приобрела землистый нездоровый оттенок. Украдкой рассматривая куратора, он ощутил некоторое беспокойство. Одно дело, когда стареют обычные пахари, и совсем другое, когда маразм подбирается к людям высокого полета. Примеров - огромное количество, начиная с выживших из ума древних императоров и заканчивая Мао и Брежневым. Вот и с этого старика однажды станется! Вот свихнется и начнет путать друзей с недругами! Чем это грозит, один Бог ведает. В этом случае от него следует не просто держаться на дистанции, а удирать со всех ног - в другой город и другую страну…
– Салют генералу!
– с нарочитой бодростью поздоровался он.
– Привет полковнику!
– тем же тоном откликнулся Чемезов.
– Ну, что? Сколько карпов успели загубить этим летом?
– Увы, гораздо меньше, чем в прошлом году. И рад бы побаловаться, да больно уж хлопотная служба пошла. Воришек отлавливаем даже в собственном учреждении. Заметь - не врагов и не шпионов, а обычных казнокрадов!
– Чемезов тяжело вздохнул.
– Ну, а ты, полковник, как живешь? Не надоело еще числиться в магистрах-атаманах?
– Если помните, я с самого начала был против двойного имени.
– Знаю… - генерал махнул рукой.
– Только уж поверь старому вояке, - лишние имена карман не тянут, а вот выручить порой могут крепко. Все мы ходим по краю пропасти. Сгорит одно имя, останется другое.
– Ну, полковником-то я останусь при любом раскладе!
– Тоже не факт! Времена нынче смутные, всего сразу не предусмотришь. Сегодня ты пан, а завтра, глядишь, и пропал.
– Загадками говорите, товарищ генерал!
– Я, брат ты мой, не говорю загадками, я их загадываю. Вот и сейчас хочу загадать так, чтобы все наши остались в своих креслах. Чтобы звезд не лишились и к пенсии добавочку получили. Опять же о тебе думаю…
– Обо мне?
– О ком же еще! Хочу, понимаешь, свой отдел в наследство тебе передать.
– Чемезов с усмешкой взглянул на своего ученика.
– Надеюсь, не откажешься?
– Что ж, пожалуй, не откажусь.
– Вот и славно… Стрелочку-то с Кучером уже забили?
– Вы и про это знаете?
– Я, брат, просто обязан знать такие вещи.
– Чемезов криво улыбнулся.
– Это ведь не он на тебя вышел, это я вас свел.
– Честно говоря, догадывался, хотя не мог понять - для чего.
– Вот для этого мы с тобой и встретились. А теперь слушай и вникай… - Чемезов сел поудобнее, глядя прямо перед
собой, неспешно заговорил: - Словом, есть такой банк «Возрождение», ты о нем, конечно же, наслышан. Банк не самый богатый, но вполне надежный. У блатных там хорошая доля. Само собой, помогали друг дружке: банк ворью денежки отмывал, а бандиты способствовали с вышибанием долгов. Правда, длилось это недолго. Около года назад хозяин банка с властью сошелся, в выборах стал участвовать, среди крупных чинов милиции приятелей завел - словом, перестал делиться с блатными, выставил за порог их соглядатая. В общем, пошли обычные российские терки. Но это их дела, а нас с тобой интересует партия любопытных раритетов, которые, собственно, и формируют на сегодняшний день основной капитал банка.– Какая-нибудь золотая дребедень?
– Золотая, но не дребедень. Шкатулки Ивана Федоровича Платова, пять штук. Слышал про такие?
– Честно говоря, нет.
– Вот и хорошо, что не слышал. Корешки Кучера тоже о них ни сном, ни духом. Но за должком придут обязательно. И пусть приходят. Ты им в этом деле поможешь.
– Я?
– Ты, полковник, именно ты! Иначе зачем нам твои воспитанники? Хватит уже, - оперились, пора в дело пускать. Не только им кресты жечь, да бомжей по лесам мочить.
– Не очень понимаю: в чем же наш интерес?
– А интерес наш в том, что, заявившись в банк вместе с урками, мы возьмем не деньги, а эти самые шкатулки. Пока о них мало кто знает, а значит, и момент для нас самый подходящий.
– Чемезов усмехнулся.
– Жаль, Фаберже от нас уплыл, - могли ведь и его до кучи прихватить.
– Могли бы, но какой бы тогда шум поднялся!
– Верно мыслишь, шум поднялся бы до небес.
– Чемезов вздохнул.
– Фаберже знают все, а Платова только самые узкие специалисты.
– Кстати, почему? Он что, хуже работал?
– Конечно же, нет. На мой взгляд, даже лучше. По крайней мере, интереснее и оригинальнее.
– Даже так?
– По крайней мере, таково мнение сведущих людей.
– Генерал пожал плечами.
– То есть Фаберже был, конечно, неплохим мастером, но свое творчество он превратил в конвейер, а вот Платов корпел над каждой поделкой годами.
– Почему же его тогда не знают?
– Ну, во-первых, потому что он был русским - и по имени, и по происхождению. А в мире искусства это уже большой минус. Сам сравни: Ваня Платов и Расстрели с Пазолини. Что звучит, а что не очень?
– Мда… Маркони звучит тоже интереснее, чем Попов.
– Вот-вот! А Фултон - чем Ползунов.
– Генерал фыркнул.
– Те же русские иконы на девяносто девять процентов были безымянными, а западных маляров мы всех наперечет знаем. Как ни прискорбно, искусство - тот же рынок, и о справедливости в нем говорить не приходится. Вот и Платову нашему не повезло, - затерялся во второй волне, хотя, сказать по правде, искусство второй волны - всегда было выше и чище.
– Из-за пиара?
– Точнее, полного его отсутствия.
– Чемезов повернул седую грузную голову, цепко взглянул на соседа.
– Рекламу - ее ведь не в наше время придумали. И всегда так было: кто больше распускал хвост, тому и пенки доставались. По этой причине рядом с Пушкиным не замечали Вяземского, возле Шолохова - Гроссмана, а подле Булгакова - Газданова.
– Получается, Платов был скромником?
– Во всяком случае, аукционов он не устраивал и ногтей на руках не отращивал. Жил себе ровно и тихо, роскошных блюд не едал и не понимал, что по части мастерства давно превзошел своих современников.
– Чемезов на некоторое время умолк.
– В общем, эти шкатулки нужно реквизировать. Во что бы то ни стало. Используй Кучера, своих тайных бойцов, - кого угодно!