Чтение онлайн

— Я же говорю, мы ничего не знаем точно.)н приступил к работе и пропал через несколько дней. Конечно, коечто у нас есть — то первые отчеты. Я примерно в курсе, где он рыл, с кем встречался, какими местными связями оброс. И только. Ты все эти материалы просмотришь, тебе ведь там работать.

— Ага. Значит, у тебя самого — ни предположений, ни версий?

— Вот именно. Слишком мало данных, попросту не хочу забивать тебе голову собственными домыслами — это версии, и не более того. Лучше будет, если ты начнешь с чистого листа.

— Пожалуй… — задумчиво сказала Марина.

— Разумеется, помощник у тебя будет. Из местных.. На

парней из службы безопасности «Центр» тоже можно рассчитывать, хотя не особенно. Знаешь, эта публика, снобы — нефтесосы, склонна задирать нос и постоянно напоминать, что они, собственно, делают одолжение…

— Я знаю. Сталкивалась с подобным. Правда, там были не нефтесосы, а углекопатели, но принцип, полагаю, тот же. Те же ухватки. Ну ладно, постараюсь их очаровать…

— Они плохо очаровываются.

— Я шучу, Дэн. На деле начну показывать, что ужасно им благодарна за одолжение. Кем я там буду? Нелегалом, чужестранкой или кемто третьим?

— Последнее, — Денис привычным движением перебросил ей через стол квадратный желтый конверт. — Ты никогда в себе не ощущала монархистских тенденций?

— Да нет, — сказала она, поигрывая конвертом. — Ни монархических, ни наоборот… А что? Кем ты меня на этот раз сделал?

— Родственницей последнего русского императора — усмехнулся Денис. — Двойная выгода. Вопервых, аборигены к монархии отнесутся чуточку уважительнее, нежели к любой из республик, проверено на опыте. Вообще русские к монархии испытывают подсознательное почтение. Там, правда, осталось гораздо меньше русских, чем полсотни лет назад, но все равно тенденция сохранилась. Вовторых, в игре — китайцы. А с их точки зрения любая монархия — смешное, несерьезное, опереточное королевство.

— С моей, кстати, тоже. Кукольный театр…

— Ну и прекрасно. Тогда ты понимаешь ход моей мысли…

— Ага. Но уж в таком случае… Можно было слепить мне ксиву Монако.

— А вот это, по моему глубокому убеждению, был бы перебор, — сказал Денис. — Не следует доводить все до абсурда.

Марина вздохнула, вертя в пальцах продолговатую пластиковую карточку со своей фотографией.

— А это вот не абсурд — простая темноволосая, без всякого намека на аристократическое происхождение девица по имени Наталья Романова, неизвестно зачем рванувшая в глубинку?

— Далеко не каждый задумается над этом. Ну, что поделать — иные устоявшиеся штампы в массовом сознании держатся даже крепче, чем самая доподлинная истина. Учти, я имею в виду те штампы, что присутствуют в умах людей, хоть немного поднимающихся над средним уровнем. Человек массовый, представитель, да простят меня неоэтики, плебса, вообще не знаком ни с какими тонкостями истории. Если мы с тобой поедем в ближайший городок и станем расспрашивать прохожих, знают ли они хоть чтонибудь о царствовании Романовых, эффект будет нулевой. Или я не прав?

— Ты и не представляешь, насколько прав, — сказала Марина. — Потому что я сама толком не знаю о них ничего. Помню только, что их было много.

— Так серьезно?

— Вполне. А что тут такого? Если мне будет нужно, в два счета просмотрю книги…К чему забивать голову лишней информацией? Кстати, об информации… Где материалы Тимофея?

— В библиотеке, конечно. Я тебе сейчас загоню допуск. Сегодня по архиву дежурит Степан, у тебя с ним вроде бы нормальные отношения…

— А у меня со всеми нормальные отношения, — сказала Марина с усмешечкой. — Даже с тобой, в итоге. Неужели

не видно? Только что сожрать друг друга были готовы, как та собачка ту кошку, и вот, сидим, продуктивно беседуем…

— Уже побеседовали, — сказал Денис мягко, но непреклонно. — Иди в библиотеку, время не ждет… Если, конечно, не испытываешь неловкости болтаться по конторе в столь непрезентабельном виде.

— Неловкость? — пожала она плечами, прихватила конверт и встала. — Да с чего бы вдруг?

И вышла. К огромному облегчению девицы по прозвищу Белоснежка, прошла мимо нее, словно не заметив. И мимо попадавшихся ей в коридоре людей шагала, как мимо пустого места, задумчиво хмурясь, погрузившись в собственные мысли.

Она с давних пор привыкла полагаться на свою дикарскую интуицию, варварское чутье. С тех времен, когда осталась без родителей, без дома, без уверенности в завтрашнем дне и даже будущем часе, когда вокруг трещали пожарища и гонялись друг за другом вооруженные люди, которых перепуганная свежеиспеченная сиротка если й интересовала, то в чисто утилитарном плане, и, чтобы выжить, поневоле пришлось обзавестись сугубо звериными чувствами…

Сейчас ей категорически не нравилось происходящее. Она сама не знала, почему. Просто отталкивало — и все тут, хоть тресни…

Марина вошла в белую комнату без окон, где располагалась выставка новейших технологий — и тех, что попали коегде в гражданский обиход, и тех, что пока оставались строжайше охраняемой государственной тайной. Она никогда не пыталась разобраться в сути всего этого загадочного великолепия, что подмигивало разноцветными огнями, светило призрачными экранами, переливчато свиристело, деловито жужжало, самостоятельно выплевывало белоснежные ленты с нужной информацией, беседовало приятными человеческими голосами и демонстрировало кучу других эффектов, как световых, так и звуковых. С обычными компьютерами она умела обращаться неплохо, но то, что здесь было собрано, превышало понимание не только ее, но и иных здешних ученых.

Так что Марина чувствовала нечто вроде боязливого первобытного уважения к громадному парню, восседавшему посреди всего этого великолепия и ухитрявшегося с ним управляться. Мимолетное уважение, впрочем. Потому что, когда пылкий взгляд парня скользил по ее майке — между прочим, вопреки всем традициям неоэтики — реальность моментально сворачивала уже в иную плоскость, где феей заколдованного леса была как раз она…

— Здорово, бугай! — сказала она великану, ухмыляясь во весь рот.

— Привет, телка! — жизнерадостно отозвался Степан, попрежнему поливая ее некорректными взглядами. — Ну и жопа у тебя в эти трусах, так бы и покусал…

— Это не трусы, а шорты, — сообщила она. — Запомнил, дурная башка?

— А какая разница? Я бы с тебя содрал что трусы, что шорты, и уж влупил бы от всей души!..

— Размечтался, здоровила! — фыркнула она с обаятельной улыбкой. — Иди своего дедушку трахни!..

— Он давно на кладбище.

— Так выкопай, лентяй! — доброжелательно посоветовала Марина, опустилась в темновишневое кресло и блаженно вытянула нога. — Или мозоли боишься заработать?

Они какоето время сидели молча и широко улыбались друг другу — одного поля ягоды, два сапога пара, слаженно чихавшие на неоэтику. Потом Марина с любопытством спросила: