Дикарка
Шрифт:
— Где уж мне… — проурчала Марина.
— Ты участвовала в пяти операциях. В двух — в качестве стажера, в двух в качестве подчиненного полевого агента. И только одно единственное дело крутила самостоятельно, да и то в Западной Европе. Если вдуматься, не особенное сокровище, а?
— Может быть, может быть… Я и не выдаю себя за бесценный бриллиант короны! Но я ведь во всех случаях справилась неплохо, верно?
— Вот поэтому я тебя и терплю. Пока есть реальные шансы сделать из тебя чтото ценное. Потому я закрываю глаза на все твои эпатажные выходки. А мне ведь жалуются. И частенько. Ты можешь хотя бы не лезть к Белоснежке?
— Ого! — восхитилась Марина. —
— Ты можешь изменить стиль поведения?
— Не могу! — отрезала Марина. — — Я его слишком долго культивировала, это уже часть моей неповторимой личности. Ладно, ладно, я готова идти на уступки. К Белоснежке я, таки "быть, приставать не буду, щадя твои ущемленные неоэтикой чувства собственника. Но насчет всего остального — обещания давать поостерегусь,
— Устал я от тебя…
— Верю, — сказала Марина. — Вот сейчас ты не играешь. Говоришь вполне искренне. У нас с тобой и в самом деле есть некая несовместимость, это понемногу выплывает наружу. Ну, почему бы тебе и в самом деле не спихнуть меня куданибудь в смежный отдел? Столько было таких возможностей… Тебе станет несказанно легче жить. Ну, а Старику ты всегда можешь подсунуть какуюнибудь чертовски убедительную версию. Мне, в самом деле, интересно — почему ты от меня до сих пор не избавился? Я ведь, будем откровенны, тебе чертовски досаждаю.
— Хочешь откровенно?
— Еще бы!
— У хорошего мастера всегда должно быть в сумке много инструментов. Самых разных. Могут возникнуть ситуации, когда именно ты мне пригодишься. Чистейшей воды прагматизм… Это понятно?
— Ага.
— Собственно, ситуация уже возникла…
— Тактактак, — сказала Марина уже совсем другим тоном. — Тото и Белоснежка о чемто таком проговорилась… Не осчастливишь деталями и подробностями?
— Если тебе надоело лицедействовать, и ты готова настроиться на деловой лад…
— Уже настроилась.
Она говорила совершенно серьезно, в мгновение ока забыв о своих обычных шутовских номерах. Начиналось чтото интересное и многообещающее, судя по обеспокоенности шефа, пусть и хорошо скрытой за тренированным бесстрастием. Учитывая, что в последний раз она показала себя неплохо (пусть и в чистенькой, благополучной и скучной Западной Европе), речь могла пойти о самостоятельном задании. И тут уж исключительно от самой Марины зависело, чтобы откатать его с блеском. Что, в свою очередь, послужило бы отличным поводом для самоутверждения и гордости.
Она не особенно шутила, то и дело именуя себя варваркой и дикаркой. Она и в самом деле была такой со всей вытекающей отсюда специфической психологией, жизненными задачами и стремлениями. Варвар украшал себя скальпами и блестящими побрякушками, ну, а ей, с поправкой на эпоху, служили для той же цели успешно выполненные задания. Она должна была побеждать любой ценой — не из хренова служебного долга, а по внутренней потребности.
— Так вот… — сказал Денис, уже не пряча озабоченность. — Несколько дней назад пропал Тимофей Сабашников. А это не правильно. Он не должен был исчезать из поля зрения. Если он сгинул — дело плохо. Может быть, совсем скверно… Почему я выбрал именно тебя? Да потому, что ты уже работала с ним водном городе…
— Ну да. В Екатеринбурге, — и тут до нее дошло. — А он что, гдето там и ухнул в небытие?
— Угадала, — Денис коснулся кнопки, и перед ней, возникнув из воздуха, вспыхнул экран монитора«призрака». — Вот
здесь.Она всмотрелась.
— Сибирь… Насколько я помню, она так и осталась глухой и таинственной стороной, как Азия при любых переменах остается Азией…
— Какая разница? — терпеливо спросил Дэнни. — Не стоит играть терминами… В общем, он пропал в этом городе. Столица одной из тамошних суверенных держав. Помнишь название?
— Помоему, я его вообще не знала — сказала Марина. — Этих суверенов там нынче, ьсловно блох на бродячем коте. К тому же я родилась гораздо западнее, в тех самых местах, чьи названия: ты произносишь с пятой попытки. Совершенно незнакомые места. Во всех смыслах. У тебя что, нет спецов по этому именно региону?
— Есть — Но мне больше подходишь ты. Пусть даже не живешь там одиннадцать лет…
— Двенадцать. Меня в десять лет оттуда увезли.
— Ну, все равно… Тебе будет чуточку легче. Или не испытываешь особенного энтузиазма?
— Да ты что! — воскликнула Марина. — Энтузиазма у меня хоть отбавляй! Скоро из ушей потечет, а то и… Не надо поджимать губы, я вполне серьезна. Значит, ты предполагаешь самое плохое…
Денис с вымученной улыбкой уточнил:
— Я бы предпочел пока употреблять эпитет «скверно». О самом плохом говорить не хочется. Нужно его простонапросто не исключать.
— Изумительная оточенность формулировок, — задумчиво протянула Марина. — Сразу видно выходца из семьи потомственных юристов. Ну ладно, ты прав. Формулировке следует быть именно такой. Будем надеяться, Тимоша лежит в какомнибудь грязном подвале, связанный, с кляпом во рту, его стерегут два зверообразных аборигена, и мне удастся… Серьезно, мне бы не хотелось предполагать самого скверного. Он хороший парень, мне с ним отлично работалось. Что он там делал? На чем погорел?
— Понимаешь… — сказал Денис удрученно. — Мы, собственно, понятия не имеем.
— А точнее? Не мог же он оказаться в центре Азии просто так, по собственному хотению! Вмиг кудато потерялась твоя юридически отточенная точность формулировок, а это тебе не свойственно.
— Какая ты у меня умная и проницательная, украшение отдела… Мы действительно не знаем. Классическая ситуация «неизвестного маршрута». Требовалось проследить связи одного местного политика — из «плантаторов». Ну, ты сама прекрасно знаешь: политики в этакой суверенной глуши четко делятся на две категории — либо прекраснодушные идеалисты с пустым карманом, с которыми никто не считается, либо «плантаторы» с долей в местном бизнесе и личной подпольной гвардией. Тимофей как раз и должен был посмотреть за одним таким живчиком, о котором пришла информация, что он собирается играть свою партию с китайцами, совершенно противоречащую общему курсу тамошнего президента.
— То есть, курсу тех, у кого в кармане этот президент сидит?
— Вот именно, хотя я удивлен таким цинизмом в устах столь юного создания.
— Дэн, мне уже двадцать два. Я вполне взрослая девушка, и жизнь меня, увы, сделала циничной. А у кого в кармане тамошний суверенный президент?
— У нас, — сказал Денис бесстрастно. — Компания «Центр». Нефтяные скважины. Республика — из тех, что, по большему счету, всегонавсего лишь обширное приложение к нефтеносному пласту.
— А вот это странно, — сказала Марина решительно. — Не то, что есть такие республики, а то, что в одной из них исчезает наш сотрудник. В таких республиках даже наглые плантаторы прекрасно знают, что с нашими центами следует обращаться вежливо и аккурататно. Мы ведь и покритиковать можем тех, кто не соблюдает джентльменских соглашений. Или… Если в игре китайцы… А?