Дикарь
Шрифт:
Харпер взглянула на Джека.
– Рождество?
– прошептал он.
– Ты помнишь Рождество, Джек? – тихо спросила Харпер.
– Он покачал головой.
– Я не знаю, что такое Рождество.
Что-то грустное мелькнуло во взгляде Харпер. Рождество должно быть чем-то очень хорошим. Должно быть, в мире очень много хороших
- Это праздник рождения Иисуса Христа.
– Иисуса Христа?
И Харпер, и агент Галлахер рассмеялись, но их смех был приятным, добрым, а глаза Харпер сияли. Джек улыбнулся.
– Я пока не думала о том, как проведу праздник.
– Харпер снова посмотрела на агента Галлахера.
– Обычно я хожу к своей подруге Райли. Но это её первое Рождество с семьёй мужа… так что у меня нет никаких планов.
– Что ж, тогда решено, - сказал агент Галлахер, вставая.
– Вы проведёте его со мной и моей женой. Я настаиваю.
Глава тридцать пятая
Наши дни
Пожилая женщина заглянула в чуть приоткрытую дверь и, подозрительно прищурившись, уставилась на Марка.
– Здравствуйте, мэм. Вы Альмина Кавазович?
– Да.
– Агент Марк Галлахер. Если позволите, я бы хотел задать вам несколько вопросов.
– О чём?
– произнесла она с сильным акцентом, не открывая дверь больше ни на дюйм.
– О мужчине, который раньше жил в соседней квартире. Исааке Дрисколле.
Её глаза слегка расширились. Почти незаметно.
Когда Марк просмотрел список жильцов дома, о котором упоминала сестра Дрисколла, то приметил в нём фамилию Кавазович. И теперь по реакции женщины понял, что попал в точку.
– Дрисколл? Как он?
– Мэм, этот разговор был бы гораздо проще, если бы вы позволили мне зайти на несколько минут. У меня есть…
Прежде чем Марк закончил фразу, замок на цепочке с тихим стуком отодвинулся, и дверь открылась.
Женщина посторонилась, пропуская его. Это была пожилая дама в цветастом домашнем платье, с тёмным платком на голове.
– Я знала, что этот день настанет, - сказала она - её голосе не осталось ни тени подозрения, только тихое смирение, - и повернулась.
Марк закрыл дверь и прошел за женщиной в гостиную, где она опустилась в мягкое кресло перед цветочным диванчиком. Мебель была изрядно потрёпана, но комната выглядела опрятной и чистой, кружевные салфетки лежали почти на каждой плоской поверхности.
Марк сидел и ждал, когда Альмина Кавазович
заговорит.– И что же он сделал?- спросила она.
– Он мёртв, мэм.
Она встретилась с Марком взглядом, хотя и не выглядела шокированной.
– Да, - просто сказала она, - это к лучшему.
– Вы можете рассказать мне о докторе Дрисколле? Как вы познакомились с ним?
Она вздохнула, печаль отразилась на её морщинистом, но приятном лице.
– Он был моим соседом, как вы и сказали. Я мало его знала, только то, что он работает на Правительство. Я приехала из Боснии в девяностые годы, во время войны. Моя семья пыталась приехать, но они… - Она замолчала на мгновение, и Марк подождал, пока она продолжит.
– Они не могли…
Марк не просил её вдаваться в подробности, он мог представить себе причины, по которым её семья столкнулась с трудностями при попытке эмигрировать. Бумажная волокита… задержки… нехватка денег… Марку было интересно, как ей удалось, но это не имело значения для расследования, и он не стал проявлять любопытства.
– Я пошла к доктору Дрисколлу и спросила, может ли он мне помочь, раз уж он работает на Правительство. Сначала он говорит, что не может помочь. Потом возвращается и говорит, что сможет помочь, если я соглашусь на его работу, буду следовать правилам и никому об этом не расскажу.
– Что это была за работа, мэм?
– спросил Марк с упавшим сердцем, полагая, что уже знает, что она собирается сказать.
– Заботиться о ребёнке. Воспитывать его до тех пор, пока доктор Дрисколл не будет готов тренировать его.
«Тренировать?»
Марк ожидал, что она скажет о воспитании, особенном обучении ребенка, но не о… тренировках. Он вспомнил о странном интересе Дрисколла к спартанцам и нахмурился.
– Тренировать каким образом?
– Он не говорил. Он просто сказал, что я не должна нянчиться с мальчиком, иначе окажу мальчику плохую услугу. Он велел мне кормить мальчика и заботиться о нём, но не более того. Не балуй его, - повторила она слова Дрисколла.
– Это очень важно. Это хороший, правильный путь.
– И в обмен на это он обещал помочь перевести сюда вашу семью?
Миссис Кавазович кивнула.
– Да, и получить мне визу, чтобы я могла здесь работать. Я плету кружева и продаю их в маленькие магазинчики. Теперь и через интернет тоже, но не так много, так как руки уже не так хорошо работают.
Марк взглянул на её скрюченные руки, сцепленные на коленях, на побелевшие костяшки пальцев.
– Я… понимаю. И он платил за то, что вы ухаживали за мальчиком?