Чтение онлайн

— Тимур, зачем ты так? — расстроенно пробормотал его отец.

— Как? Говорю людям правду в лицо?

— Правду?! — фыркнула я. — И вчера вы тоже говорили и демонстрировали правду, Тимур

Ильич? Что ходите по дому в шкурах животных, питаетесь сырым мясом и намерены завести со мной детей?

Несчастные глаза седого профессора в ужасе распахнулись, он схватился за сердце и привалился к спинке дивана.

— Отец! — взревел дикарь и бросился к родителю.

Я тоже склонилась к пожилому мужчине, но меня тут же грубо отпихнули:

— Уйдите отсюда! От вас

одни беды!

Я вскочила на ноги в таком гневе и расстроенных чувствах, что у меня не осталось ни одного сомнения: вот теперь точно — конец! Я не останусь в этом доме больше ни на минуту! С меня хватит! И побежала собирать вещи. Пешком уйду, если понадобится. Видала я такие командировки в телевизоре!

Стоило несносной индюшке покинуть комнату, как там сразу стало легче дышать — и отца оставила вспышка слабости. Он убрал руку от груди и выпрямил спину, но плечи его по-прежнему были опущены.

— Сынок… — сказал он тихо, — сказать, что я расстроен — это ничего не сказать. Я просто сокрушён. Что с тобой происходит? У тебя не было подросткового кризиса, и ты решил прожить его сейчас? А девушка-то чем виновата?

Я молчал. Все свои доводы я уже привёл ему вчера в телефонном разговоре и повторять не желал. В чём-то он прав, я должен сохранять хотя бы видимость цивилизованного человека, хотя бы ради него. Но мне не нравилось быть узником в своём собственном доме.

— В общем, говорить тут не о чем… — прокряхтел отец, так и не дождавшись от меня ни слова. — Ты сейчас пойдёшь и извинишься перед ней и уговоришь остаться ещё на три дня. А если нет… что ж, пеняй на себя…

Собственно, после такой угрозы я был готов на что угодно, только вот:

— Хорошо, я извинюсь, но… пап, она не останется, ты же видел, в каком она состоянии…

— До чего ты её довёл, ты хотел сказать?

— Пусть так…

— Это мне не интересно. Как хочешь, её убеждай. Скажи, что мне плохо и станет ещё хуже, если она уедет. Шантажируй, угрожай, но чтоб Вероника осталась!

— Зачем?

— За хлебом с маслом! Ты теряешь время, и оно бесценно! Давай-давай, вперёд! Ты сможешь, я в тебя верю!

Пришлось засунуть свою гордость куда поглубже и отправиться выполнять приказ отца. Я не мог позволить этой глупой гусыне отнять у меня последнего близкого человека. Поднялся на второй этаж, постучался к ней в дверь.

— Кто там? — донёсся из комнаты встревоженный женский голос.

— Это Тимур.

— Уходите.

— Я пришёл, чтобы извиниться.

— Ваши извинения приняты. Уходите.

— Вероника… Львовна. Останьтесь, пожалуйста.

— Нет.

— Это очень важно для моего отца.

— Зачем ему это?

— Он хочет, чтобы я стал нормальным человеком.

— Напрасная надежда.

Я кипел, меня выворачивало наизнанку оттого, что я стою тут и унижаюсь перед этой тупой самовлюблённой куропаткой, но мысль об отце не давала сдаться:

— Пожалуйста, проявите милосердие. Не ко мне — к нему. Закончим интервью — и вы больше никогда меня не увидите. А до тех пор обещаю

держаться холодно и отвечать на вопросы скупо, как вы и хотели.

Она помолчала несколько секунд, а потом вдруг приоткрыла дверь. У её ног стояла уже собранная сумка. Девушка смотрела на меня прищуренными глазами:

— Почему я должна вам верить?

— Если в мире для меня и есть что-то святое, то это мой отец.

Она помолчала ещё немного, видимо, прикидывая, что с меня взять:

— Вы держитесь холодно, но отвечаете подробно, и на любые вопросы, какие мне придёт в голову задать.

— С хрена ли?! — не выдержал я.

Она рассмеялась. С*чка! Не зря я считал всех женщин ведьмами. Маленькая поправка: все белые женщины — злые ведьмы. Они пьют вашу кровь, даже если не смогли проникнуть в сердце.

— Пиявка! — прошипел я на эмоциях.

— И без оскорблений, пожалуйста! — она направила в меня свой тонкий палец с острым наманикюренным коготком.

— Конечно, — процедил я сквозь зубы. — Как скажете, госпожа Виноградова. Жду вас внизу, пойдём осматривать производство.

— Это правда, что ваше полное имя — Тамерлан? — не стала я откладывать свои каверзные вопросы до того момента, как мы притормозим где-нибудь в производственном цехе.

— Да, — недовольно буркнул Тимур Ильич.

— Как оригинально! — восхитилась я. — Батюшка назвал вас в честь знаменитого исторического полководца… Нигде в интернете об этом не упоминается.

— Я бы хотел, чтобы не упоминалось и впредь.

— Почему? Это так… экзотично.

— У меня нет цели привлекать к себе внимание.

— Это я уже поняла. Что ж… ладно, как скажете.

Он оглянулся и посмотрел на меня с недоверием.

— Что? Вы подозреваете меня в каких-то недобрых намерениях по отношению к вам?

— Только не притворяйтесь, пожалуйста, ангелочком. Я уже вполне разобрался, с кем имею дело.

— Действительно? И с кем же? С демоницей, что приехала злить и мучить вас, просто потому, что это доставляет ей удовольствие?

Он задумался — видимо, понял, что это звучит глупо.

— Поверьте, Тимур Ильич, я такая же пленница обстоятельств и воли отца, как и вы. У меня нет никакого желания портить вам жизнь, хоть вы и ведёте себя, как… кхм, не слишком достойно.

— Что ж, значит, вы преисполнены достоинства за нас двоих.

Я не стала отвечать на выпад, а вместо этого спросила:

— Так что там с вашими однокурсниками? Вы так и не рассказали мне, как складывались ваши отношения.

— Расскажу, — вздохнул мужчина, возобновляя движение. — Завтра.

— Завтра я уезжаю.

— Значит, вы не узнаете ничего о моих отношениях с однокурсниками.

— И чёрт с ними.

Он опять резко остановился, и я чуть не ткнулась носом в широкую мускулистую спину, обтянутую чёрной футболкой.

— Вероника… Львовна. Я очень прошу вас задержаться ещё на день. Это настоятельная просьба моего отца, мне бы не хотелось его расстраивать.