Девятый Замок
Шрифт:
— Дело не в колдовстве, — проворчал Тор. — У меня мало охоты о том говорить.
— И все же, что ты задумал? — не сдавалась Фрейя. — Не дело — испытывать Судьбу!
— Кому не дело, — раздраженно бросил Тор, — тот пусть дома сидит за мамкиными юбками. Кто боится испытывать Судьбу — тот никогда не узнает, на что он годен.
Потом он отвернулся к стенке и захрапел.
А Фрейя из рода Бёльторда лежала рядом и думала, что плохо знает своего мужа. И что её муж — воистину Тысячелетний. Он совсем из другого времени, совсем из другого мира, чем те, кто живёт ныне. Тор был из того мира, где детей отсылают в горы, чтобы они закалялись, проверяли себя, подвергались опасности и умирали. Чтобы выживали
Героями, что способны перенести дряхлого предка через горы.
И поняла Фрейя, что Тор Хрофтасон, великий мастер и любящий дед, покорится решению гор. Даже если оно будет противно его воле.
Они наткнулись друг на друга в Большом зале. Фрейя со свечой и дети, что шли без света: ибо свет источали их молодые глаза. Прежде чем Борин открыл рот, Фрейя жестом повелела ему молчать.
— Я не имею права вмешиваться, — сухо сказал она, — так что на многое не рассчитывайте. Я не должна быть здесь сейчас. И вы — не должны.
Борин кивнул. И сказал:
— Дедушка хочет, чтобы я перенёс его через горы.
— Не похоже, что тебе это не под силу, — усмехнулась старушка. И, видя замешательство внука, добавила, — коль скоро ты достоин своего великого деда, должен сделать ему подарок.
— У вас же всё есть! — вмешалась Эвьон.
— Только у мёртвых всё есть, — зловеще сказала Фрейя. — Подумайте, дети достойных родителей. Вам пора бы уже задумываться над этим. Что есть величайшее сокровище народа Двергар? Это и будет достойным даром.
Сказав так, Фрейя задула свечу — и растворилась во мраке.
А дети стояли, совсем запутавшиеся и ошёломленные.
— Величайшее сокровище… — пробормотал Борин. — Золото, серебро, самоцветы… Гм… Подземное железо кобольдов… Медноголовый…
— Вряд ли, — пожала плечами Эвьон. — В тех горах ничего такого нет.
— Тогда что? Наш народ хорошо обустраивает шахты, куёт металлы, роет подземные ходы, строит дома…
— А может… я тут подумала… — нерешительно начала Эвьон, потом осеклась.
— Что?
— Нет, ничего. Глупость…
— Да ладно, Эвьон, не будь девчонкой. Скажи, прошу!
— У нас выходит так, что какое-то племя хорошо владеет своим ремеслом: гормы — строят, сольфы — мастерят, гламмы — ходят по морю, сварфы — куют сталь… так?
— Ну. Каждому суждено своё, — убежденно кивнул Борин.
— Но есть же еще одно племя, рёммы.
Борин улыбнулся во тьме. И взял Эвьон за руку.
— Хоть и девчонка, а соображаешь — мальчишкам на зависть!
Только ночь знала, как покраснела дочь Ойна-дворецкого.
Племя рёммов названо по имени Рёммара-Странника, что много путешествовал по Эльдинору, а в конце жизни осел в долине и записал "Круг Земной", и после него многие учёные люди стали называть так свои книги. Рёммы — странный народ, не похожий на прочие племена Двергар. Они редко сидят на одном месте, да и там не работают, а пасут скот, что у двергов не считается за работу. Но в основном рёммы странствуют. Бродяжничают, по-простому. Они не воруют и не просят милостыню, не торгуют и не убивают. Они — поют, играют и рассказывают. Дар их рода — Слово. Рёммы — великие сказители, сказочники, скальды. Немало встречается среди них прорицателей, колдунов и шаманов, знающих все руны и их сочетания, да и просто — мудрых людей. Прочие дверги их не слишком любят. Однако, иногда весьма им рады…
— Так
что же, — спросил Тор, когда путники в третий раз достигли Зубов, — ты перенесёшь меня через горы?— Может, да, — отвечал Борин, — а может, и нет. Это зависит не от меня. А слышал ли ты сагу о кольце?
— Кажется, да, — Тор почесал в затылке, — однако почти её забыл.
— Тогда пойдем, а я по пути расскажу, ибо это хорошая старая сага.
— Что же, тогда я послушаю.
И они начали восхождение к тёмным вершинам. Дед и внук, мастер и ученик, суровый старец и беззубый волчонок. Они шагали по нехоженым узким тропам, всё выше, всё дальше от мира смертных.
Борин отверз словосокровищницу — и зазвучали слова старого сказания. Горы слушали скальда вначале с удивлением, затем — с ненавистью, а затем — с ужасом. Впервые за много лет горы сами боялись, не в силах испугать путников.
И, повинуясь воле проклятых гор, тени стали темнее, гуще. Холодный ветер сорвался с вершин чёрным коршуном и устремился вниз, сметая пыль, засыпая путь. Ветер выл и клекотал, и эхо разносило его клич на много лиг окрест, и пещеры отвечали неясным гулом. Древние силы перевала пришли в движение, чтобы запутать и погубить странников.
Дымка затянула небосвод. Вместо солнца над горами зияла чёрная воронка, пятно тьмы. Тропы петляли, сворачивались немыслимыми узлами, но двое шли вперёд, ведомые волей старика и словом мальчишки, жаром его сердца. И тот жар согревал обоих в жуткой, совсем не летней стуже, что обволакивала горы ледяным покрывалом.
Становилось всё темнее, хотя до сумерек было далеко. На самом краю зрения возникали образы, фигуры, неуловимые в движении. Они сновали меж камней, манили, звали… Напрямую не показывались, но их присутствие ощущалось всё сильнее.
А Борин — рассказывал.
"Тогда сказала Эльвинг Дочь Ярла:
— Довольно уже бед натворило это кольцо! Не принесло оно счастья ни мне, ни моему Асмунду, и никому из его прежних владельцев! Милый мой Асмунд отправился в Дом Туманов, и пребудет там, во мгле и холоде, до Часа Рагнарёк. Я пришла сюда, за край мира, к престолу твоему, Эрлинг Всеотец, чтобы ты завершил историю, начатую с твоей подачи. Избавь же нас от тяжести проклятия, что назначалось тебе, а не нам. Если не ради меня, то хоть ради Асмунда, который был не худшим хёвдингом!
Всеотец прищурил единственное око, подивившись смелости женщины:
— Мало кто из смертных требовал от меня награды, и никто — избавления. Асмунд Ардагрсон был достойным воином, но ты не хуже, Эльвинг Дочь Ярла! Будь по-твоему.
Тогда Эрлинг повелел своему ворону бросить Кольцо в Бездну Миров. И сказал, что Кольцо не вернётся, пока не пробьет Час Гибели…"
Завершив сагу Кольца, Борин перевел дух — и, поскольку путь предстоял еще немалый, повел речь дальше. Рассказал прядь о Хёльтуре Высоком Доме, и о Горме Седобородом, и о Троре-Праотце. О волшебном корабле Скидбладнире, что сам ловит ветер в парус, и его создателе, Нарви Корабеле, и о его бессменном кормчем Фрейви Альбатросе. Единственном, кто смог выстоять в бою с Кораблем Мёртвых. Обречённом вечно стремиться за виднокрай. О тролле-обжоре Троллебанне, что съел у одного хозяина целую корову, а потом, чтобы восполнить ущерб, забросал камнями его злых соседей, отчего у хозяина прибавилось земли и скота. Об Эльмаре Властителе Альвов, великом мастере, и его страшной мести богу грозы. О Маркенвальде-ётуне, что валит лес в час зимней грозы и меняет людям сердца на холодное золото. О курице, что ходила мир спасать. О кракене Ледового моря, что топит корабли, и Хёгни сыне Альвара, что ушёл на охоту за кракеном, да вместе с ним и сгинул. Об Эгиле-охотнике и его возлюбленной валькирье Сваве. О тролле-фоссегриме, что учит играть на скрипке, кромсая смычком пальцы.