Девушки
Шрифт:
Директор покашлял. «Пора кончать», — решил он. Испытывая отвращение к тому, что приходится говорить, директор начал своим обычным спокойным тоном:
— Товарищ Комова, а что, если мы вам предложим другую должность, не ниже этой, но без технического профиля? Диспетчером, например? Человек вы энергичный, вполне справитесь.
Тамара, помедлив, отняла руки от глаз. Она соображала, прикидывая на уме: диспетчером, в одну ли смену и каков оклад?
Директор догадался, отчего она молчит, и пояснил:
— Диспетчером на потоке. Работать только днем, ну и оклад… Сколько бы вас устроило?
— Бригадиром
От директора Комова прошла в буфет, где с аппетитом покушала, затем спустилась в цех с лицом, сияющим самодовольством. Ей хотелось похвалиться всем о своей только что одержанной победе; Тамара даже не предполагала, что в цехе уже все знали от Симы Кулаковой, которая случайно слышала телефонный разговор директора с Никитой Степановичем.
— А, стахановка, вошедшая в историю! Осчастливьте нас своим присутствием, — с почтительной издевочкой встретила её Сима. — Вас, помазанников славы, двести семьдесят, а нас тьма-тьмущая вместе с директорами заводов…
— Ты… вот что, брось! Над этим но шутят, — сразу побледнев, строго прикрикнула на Кулакову Тамара. Было мгновение когда она едва сдерживалась, чтобы не броситься на Симу с кулаками.
— Какие шуточки, мы все трепещем! — отвечала Сима, но Комова, овладев собой, снисходительно улыбаясь, отправилась дальше в свой триумфальный поход по цеху.
Она не оглянулась, даже виду не подала, что слыхала, как сзади неё сказал кто-то:
— Нашей Комовой все нипочем, как с гуся вода! Опять в начальники вылезла!
И следом ядовитый голос Симы:
— Неужели такая до коммунизма доживет, короста поганая, приспособленец!
Глава 26
Третий день Варя Жданова работала на потоке мастером вместо Тамары Комовой. Титов сразу ввел девушку в круг её обязанностей, которых он, начальник потока, требовал от своего помощника.
Варя уверенно и деловито включилась в работу: знания техника за спиной были к тому серьезным подспорьем
Сима Кулакова, как и предполагала Варя, была назначена бригадиром на её место. Сима отнеслась к этому событию в своей жизни внешне спокойно, но с достоинством. И только выйдя на улицу, не смогла совладать с нахлынувшей в сердце радостью, её так и подмывало крикнуть, созоровать. Повинуясь безотчетному желанию, она шагнула к стоящей «Победе» и, уцепившись за ручку багажника, присела на бампер.
Машина тронулась, и Сима, обдуваемая со всех сторон ветром, поплыла вместе с нею.
— Встречай бригадира, Варенька!
Сима похудела, стала как будто взрослеё. И вдруг на глазах у всех начала худеть Фрося, словно из солидарности к подруге. Расплывчатые черты лица её приобрели выразительность, взгляд утратил наивное, детское выражение.
— Поработаешь со мной годик и тоже бригадиром пойдешь, — говорила Сима, — видя Фросино усердие.
Комова, осмотревшись на своей новой работе диспетчера, тоже осталась весьма довольна ею. Она должна была обеспечивать поток деталями из кузницы, заранеё проверив там, что они куют: нужны ли им типы.
Работа живая, всегда на людях.
— Хожу и проталкиваю, хожу и проталкиваю, — рассказывала Тамара Белочкину. — Со мной считаются,
потому что знают, кто я! — с высокомерной ноткой в голосе добавляла она. — Что же, работа, как говорится, не пыльная, а денежки текут. Жить, Левушка, можно!Поток работал теперь в две смены, а третья — ночная, предоставленная слесарям-ремонтникам, — обеспечивала бесперебойную работу дневной и вечерней. Ушедшие когда-то с потока рабочие вновь просились на него; заработки здесь повысились, а работа стала менеё утомительной и требовала определенных знаний. Лишь на немногих станках, где не совсем еще ладилось, оставались станочники, чтобы присматривать за автооператорами. Но повсеместно обслуживали линию уже одни наладчики. Тут были наладчики со стажем и начинающие — патриоты потока, вчерашние станочники, окончившие специальные курсы.
Поток давал теперь продукцию сверх проектной мощности, и производительность его все увеличивалась а увеличивалась с каждым днем.
Дело оставалось за государственной комиссией — принять его. Однако Титов, не переставая, работал над совершенствованием потока. Вместе с чувством уверенности в свою удачу росли и чудесные, необъяснимые силы ума и таланта. Уже новые смелые замыслы зрели в душе Титова. Он работал ночами, урывками днем, пока еще ни с кем, даже с Варей, не делясь своими мыслями.
Ивану очень хотелось, чтобы Варя побывала у них. Он тяготился, был недоволен теми коротенькими, на людях или в кино встречами, которые как будто вполне устраивали девушку.
Варя пришла к нему в восьмом часу вечера и застала дома Вассу; был обеденный перерыв второй смены. Иван спал на кровати: лег отдохнуть не раздеваясь, прямо на одеяло, снял лишь ботинки. Черная голова его
рельефно выделялась на белой подушке, лицо закрыто согнутой в локте рукой, будто не спит, лишь делает вид, а сам подглядывает: так вначале показалось Варе.
— Спит, спят, — промолвила Васса. — Умаялся за день-то.
Она пригласила Варю на диван к столу, заставила снять туфли и поставила их на батарею, узнав, что у гостьи озябли ноги. Варя села в свою любимую позу, поджав ноги, и потому должно быть сразу почувствовала себя как дома.
Поощряемый взаимной симпатией, быстро завязался разговор о приезде Марьи Николаевны: что пишет, когда ждать? Васса по-своему, весьма бурно, — все соседи и товарки были оповещены о достоинствах выбранной племянником невесты, — переживала предстоящую женитьбу Ивана. Лучше девушки, по мнению тетки, грешно было и желать. Молодец Ванюшка! И все же была одна тучка в этом безоблачном настроении Вассы: где после свадьбы поселятся молодые? В комнате Вари вместе с приехавшей матерью или у неё? Ведь она, хотя и тетка, но, как ни говори, заменила Ивану мать, так что права у них с Марьей Николаевной почти равны.
— Мамушка, — сказал сегодня Вассе Иван, — льщу себя надеждой и уповаю, — он вдруг захохотал, обняв тетку. — Фу ты, какая торжественность, глупею от счастья… Одним словом, так: мы с Варей переселяемся в свою комнату, которая, да будет тебе известно, не за горами: после Нового года обещают. А ты и её мамаша, милости просим, — наши постоянные гости!
«Ну и горю, конец! — подумала Васса. — По крайней мере, никому не обидно. А молодоженам нет лучше, как зажить сразу своей семейкой: больше будет ладу и согласия».