Девушки
Шрифт:
— Вам понравилось? — спросил Титов Варю после скончания спектакля, стоя рядом с нею и аплодируя актерам.
Он никогда еще не видел Варю такой красивой и в такой близости от себя, и что-то похожеё на робость начинало мешать Ивану пригласить её на затеянное Тамарой веселье, к которому он вдруг утратил всякий интерес.
«Не поедет Варя, не пойду и я!» — решил Титов.
— Да, понравилось. Спектакль чудесный, — отвечала Варя, невольно оглядываясь на бельэтаж. Там стояла Тамара и грозила им кулаком. Посмотрите-ка, — показала она на неё Ивану. — Сбежал кавалер, и девушка сердится. Ступайте к ней!
— А если я не пойду, а останусь с вами? — сорвалось у Титова. —
«Что скажу?»— подумала Варя, на миг заглядывая в эти милые ей, настороженно ждущие сейчас её отпета глаза Ивана.
— Я скажу, что очень рада! — произнесла она трудные слова, не находя в себе силы солгать ему, и почувствовала себя сразу так, точно взлетела вверх на высоких качелях, и ей теперь ничего не страшно. Хотелось озоровать, веселиться и даже погрозить Комовой кулаком, как грозила она. Война так воина! И Варя с первого слова приняла приглашение Титова поехать с ними. Она ждала этого случая давно, с того памятного вечера, когда Иван приходил за ней в техникум, а Тамара увела его к себе. А зря, надо было еще тогда идти с ними и отстаивать свое право на любовь к нему!
На улице, дождавшись Лизочку с Колеи Субботиным, Ирину, Тамару с Белочкиным, сели в просторную машину, заказанную Иваном. Вечерняя Москва с освещенными витринами, блеском реклам и разноцветными огнями светофоров поплыла перед взором Вари.
— Внимание, внимание! — весело сказала Лизочка, приподнимая руку. — Представьте, что мы путешествуем в машине времени и вот перед нами, — ну, скажем, 2059 год! Смотрите, какие дворцы, сколько света!.. Коммунистическое «далеко» проплывает за окнами. Итак, вообразите, 2059 год на земле!
«Нет, не могу! — подумала Варя, отдавая свою руку в горячие руки Ивана. — Да и зачем? Мне и в этом году хорошо!»
Третьего мая утром, вернувшись с вечеринки домой, Варя записала в свой дневник:
«Я непредвиденно пошла на этот вечер, в чужую мне компанию, лишь ради Титова. Я очень надеялась на его безраздельное внимание ко мне… Кажется, после разговора в театре и позднеё в машине я могла на это рассчитывать… Но он вел себя по меньшей мере странно, словно боялся обойти кого-нибудь из нас своим вниманием: танцевал по очереди то с ней, то со мной. Да и других девушек не забывал. Я тоже веселилась изо всех сил, хотя были такие минуты, когда я еле сдерживала слезы»,
Глава 20
Прошел месяц. Комсомольцы цеха жили теперь на комсомольской даче — так назвали они её сразу же после того, как единодушно приняли предложение Коли Субботина выехать на лето за город. Вместе жить и вместе работать над проектом потока, да еще на даче, среди природы, чего же лучше! Сняли два дома — один для девушек, другой для ребят — и устроились на славу.
— Получайте вот сюрприз за воскресник — дачу в лесу! — объявили девушки мужскому населению, которое упорно числило за ними худую славу людей, не умеющих держать свое слово.
По соседству с комсомольцами поселился Никита Степанович с семьей. Его домик чуть виднелся среди высоченных, росших кругом сосен, под тенью которых хорошо ходить, скользя по опавшим сухим иголкам. С непривычки здесь кружится голова от густого настоя хвои. Воздухом как будто не дышишь, а пьешь его — целебный, пахучий. Пьешь — и пьянеёшь слегка. И только у реки воздух точно редеёт, и голова перестает кружиться.
Не скоро улеглись, стали повседневными первые загородные впечатления. Впрочем, кое-кто уже был недоволен» что вот, мол, из-за этого настоя далеконько ходить на станцию. Но Коля, не мешкая, с помощью Титова оборудовал «комнату изобретателей»
всем необходимым, как было на заводе в техническом кабинете, и прерванная было работа над чертежами началась снова.— Ну вот, теперь при деле некогда станет лишние дороги мерять! — шутил комсорг.
Однако в «комнате изобретателей» было не до шуток, здесь поселилось уныние. И хотя собираются по привычке, чертят что-то, но все не то, не то!.. Нет основного решения: чем будет управляться конвейер и как обеспечить правильную подачу и установку колец? Автооператор, автоматическая рука, в том виде, как сейчас, не годится, он не сблокирован со станком: попадись кольцо с заусенцем, и вся наладка летит вверх ногами. Эти неудачи с потоком Варя переживала вдвойне: за себя и за Ивана. Он похудел, часто бывает раздражен. «Помочь бы ему, подсказать. Прийти однажды в общество загрустивших изобретателей и крикнуть: «Нашла, ребята, ура! Вот смотрите, как нужно сделать!»— мечтала Варя.
Из окна «комнаты изобретателей», где она засиделась допоздна, был виден приветливо светившийся огонек настольной лампы Никиты Степановича и слышен шум с плотины. Ночью шум усиливался, а кусты жасмина у дома, на которые падал свет из окна, были густозеленого цвета и поражали выписанной точностью каждого своего листочка.
Варя просматривала чертежи, и ей мнилось, что вот- вот озарит её давно жданное решение и все будет ясным и правильным в проекте потока, а уж осуществить его они не пожалеют ни времени, ни сил. Но дни шли — решение не приходило. А кажется, давно ли, намечая день пуска потока, они все так самоуверенно кричали во главе с Симой, что им будет за глаза довольно трехмесячного срока. Да разве могло что-нибудь зависеть от них — технически малограмотных людей!
«Стыдно вспомнить, — думала Варя, — какими всезнайками воображали себя, ну, да и на Леву, конечно, надеялись».
Лева Белочкин подключился, по его собственному выражению, в штаб молодых изобретателей уже летом, на даче, и сразу показал себя деловым инженером по части расчетов, чертежей. Он разгрузил Титова от повседневной работы, которая отвлекала Ивана и мешала сосредоточиться на творческих проблемах. Это оценила молодые изобретатели и, основательно потеснившись, уступили Леве отдельную комнату. Белочкин был, что называется, неплохим рядовым инженером, но звезд с неба не хватал, — так он сам говорил о себе с простотой легкомысленного и в общем очень довольного собой человека.
В эти дни неудач Лева в хорошем костюме, в цветной крепдешиновой рубашке, тщательно выбритый и надушенный— инженер проводил свой отпуск на даче — по два-три часа работал в «комнате изобретателей».
Всегда в отличном настроении, он точно не замечал вокруг себя повешенных носов, был оживлен и весел, а с девушками до приторности любезен, чем немало портил крови Тамаре Комовой. Лева пересматривал сделанные до него чертежи, браковал многие и заставлял, пока на досуге, выполнять их снова. Никита Степанович, узнав об этом, похвалил Белочкина.
Заминку в работе над потоком Лукьянов объявил законной, не давал «изобретателям» унывать, а сам просиживал над чертежами все свое свободное время. В экспериментальном цехе, по его предложению и ходатайству, были поставлены два шестишпиндельных полуавтомата, смонтирован автооператор, к которому шел желоб для колец. Кольца надо было засыпать пока вручную, и не было ленты-транспортера, по которому должны были доставляться кольца к станкам. А остальное все как в проекте.
Так впервые воочию изобретатели увидели свой поток: он жил теперь уже не в чертежах и в их сознании, а самой настоящей цеховой жизнью.