Девушки
Шрифт:
— Никак не соберусь сняться с учета в заводоуправлении, — покаялась Ирина. — Ругайте меня, ругайте: я заслуживаю того.
«Как же так? То большая нужда в комсомоле, а то с учета лень сняться», — насторожилась Варя, всматриваясь в смуглое, чернобровое лицо Ирины. Сейчас она подходила к ней лишь с одной меркой: годится Ирина в её бригаду или нет? А Ирина, будто разгадав Варины сомнения, торопливо и сбивчиво стала рассказывать о себе так, словно боялась, что её не дослушают.
— Вы мне понравились сразу, — говорила она. — У вас такое милое задумчивое лицо бывает, что хочется подойти и обнять
Варя не торопилась с ответом, да и что было отвечать? Вот шли они рядом по берегу Москвы-реки, незаметно оставив за собой поселок. Было холодно, и в воздухе пахло снегом. Осенний жгучий ветер ударял в лицо, завывал на просторе, распахивая борта пальто. Варя думала о том, как не схожи их с Ириной жизни, жалела её.
— Я ни с кем не дружу, — продолжала между тем Ирина, — а вот с вами, думается, очень подружилась бы. Примите меня, Варя, в свою бригаду. Мне как-то нужно изменить свою жизнь, ведь у меня сын растет, Юрка…
— Ах, да не волнуйтесь же так, Ирина! — проговорила Варя, касаясь её руки, — Пойдемте, я хочу посмотреть вашего Юрку.
В комнате Ирины было голо и пусто: стол, покрытый изношенной клеёнкой, узенькая кровать под колючим серым одеялом.
— Все распродала в войну, — сказала Ирина, поняв Варин взгляд.
— Ну, а где же ваш сын? — спросила Варя.
— Наверно, у товарища заночевал, такая досада! — отозвалась Ирина.
«У товарища? Сколько же ему лет?»— рассеянно подумала Варя и сказала вслух:
— Я приду еще как-нибудь посмотреть на вашего мальчика.
— Значит, я не понравилась вам? — вяло спросила Ирина, сидя на кровати. — Что ж, я заслуживаю того… — добавила она тихо, неподвижно глядя перед собой.
И этот полный затаенной тоски взгляд женщины потряс Варю. Она не могла уже больше раздумывать, как в начале их встречи: годится Ирина к ним в бригаду или не годится, потому что не имела в себе такой силы, чтобы человеку с протянутой рукой отказать в куске хлеба. А для Ирины её дружба, Варя чувствовала, была сейчас таким куском.
Через два дня, в первый свободный от учебы вечер, Варя снова зашла к Ирине. Соседка сказала, что она куда-то вышла, и предложила посидеть с нею на кухне, где она готовила обед.
Варя села на стул и раскрыла книгу, прислушиваясь к доносящимся шагам по лестнице.
— Чу, кажется, идет её сынишка, — сказала соседка. — Вот вы на него полюбуетесь.
Варя прислушалась: шаги были редкие, тяжелые, шаги усталого человека.
Дверь открылась, и на пороге показался мальчик лет шести, в бутсах с загнутыми вверх носами, в обтрепанном пиджаке с мужского плеча и в неопределенного фасона шапке на голове.
— Поздоровайся, Юрочка, с тетей, подай свою белую ручку, — сказала соседка, подмигивая Варе.
У Вари мурашки заходили по спине.
— Вот так каждый день возвращается поздно, сам себе кусок хлеба зарабатывает, — говорила соседка. — Привязался к одному старику возчику с базы и ездит с ним. Пока старик пьет свои сто граммов, Юрка сидит стережет лошадь. Ну, дед несет ему что-нибудь поесть…
— Но почему
же она не отдаст его в детский сад?— Записывала! Был Юрка поменьше, встречать надо.
С работы не всегда вовремя приходит, сами знаете как, — рассказывала соседка. — Ну, наняла одну старуху заходить за ним. А старуха возьми да и заболей. На деда обязанность перешла. А деду что? Юрка повадился с ним ездить н сад забросил. Нужно бы построже с мальчиком, а она все; «Сирота, можно сказать, без отца растет…»
Юрка сплюнул через зубы на пол, достал из-за пазухи помятую булку и, устроившись на мешке с картошкой, начал есть.
— Ну и ну! — ужасалась Варя, неподготовленная к такой встрече. Она принесла в кармане двух петушков на палочках, но, увидев Юрку, не решилась отдать.
— Такая веселая ходит в последние дни, — делилась соседка.
— Мы уж спрашивали её: «Замуж, что ли, задумала, Ирина?» Улыбается, молчит.
Ирина ворвалась в коридор, будто от погони, и, увидев сына, но не заглянув в кухню, где сидела Варя, взлетела на него с объятиями.
— Пчелка ты моя ненаглядная! Где ты был, пчелка моя? Мама о тебе соскучилась. Ну, пойдем в комнату, на ключик.
— Не пчелка, а трубочист, — проворчала соседка, переглядываясь с Варей. — Будь отец, не так бы рос…
Варя, повременив несколько, постучалась к Ирине, Юрка уже лежал на корзине на своем пиджаке, накрытый материнской шубой.
— А, Варенька! — обрадованно сказала Ирина. — Не знаю, где посадить тебя. Гляди, вот мой наследник.
— Видела, — сказала Варя, не скрывая иронии. — Поздновато он у вас приходит из детсада, да и грязен очень…
— Юра, умойся, встань, — сказала Ирина, смутившись.
Мальчик не шелохнулся. Варю так и подмывало отчитать Ирину как следует.
— Ну где же такой детский сад? — спросила она. — Да он у вас просто беспризорничает.
— Значит, соседка уже успела насплетничать? — сказала Ирина. — Вредная такая!
— Не вредная, а со здравым рассудком, — поправила Варя, — И я вредная? Имейте в виду, я вам не дам покоя за Юрку, — предупредила она. — Вы ему все спускаете, жалеёте, а эта ваша неуместная жалость мальчонке может жизнь испортить. Сейчас в сад не захочет ходить, а там и в школу заленится. Неужели не понимаете?
Минуту спустя Варя шла, не различая дороги, мысленно все еще продолжая разговор с Ириной.
«И не окликнула меня и не остановила. Обиделась. А Юрка язык показал вдогонку. Самобытное воспитание, чего уж там…»
Проходя мимо большого дома, светящегося красными, зелеными, синими окнами, Варя с удовлетворением подумала, что в каждой квартире живет кто-нибудь из её знакомых.
«Вон зеленое окно контролера Анны Федоровны, а вон Коли-Субботина. Где-то тут живет и Лизочка Лаптева с матерью».
Вчера Варя говорила с ней о бригаде. Лизочка, маленькая, хорошенькая, с густыми ресницами, смотрела, не мигая, красивыми карими глазами и лишь слегка морщила свой точеный носик, когда Варя требовала прямого ответа. С охотой ли она идет к ней в бригаду и не побоится ли трудностей? Сима, на правах приятельницы, рекомендовала действовать именно так. Еще до разговора с ней Варя наблюдала Лизочку за работой, говорила с мастером на участке и осталась ею довольна.