Девушка и звездолёт
Шрифт:
«Ладно, ладно, — покачал головой Вадим, услышав последнюю новость. — Я тебе не Сёмка Давыдов, да и ты не Лушка, факт». Выслушав последний доклад, от Юрия Чевтоха, ставшего новым старшим флаг-инженером «Волчихи» вместо смещённого, разжалованного и посаженного под арест Егоршина, Вадим отключил микрофон.
— Патрульные группы на борту, Вадим Евгеньевич! — доложил сидевший рядом Олег. — Задраиваемся?
— Не спеши! — Вадим щёлкнул переключателем, вызывая все восемь СПК разом. — Внимание! Говорит первый вице-президент Республики Лукашин. Через пятьдесят пять минут, ровно в двенадцать-ноль-ноль мы начинаем подъём. Отправление согласно утверждённой
Отключив микрофон, Вадим не без удовольствия откинулся на спинку кресла. Окинув взглядом широкую приборную панель, взглянув на один из боковых экранов, куда выводилась информация о состоянии всех восьми СПК, он снова посмотрел на большой обзорный экран. Вода в фонтанчике весело играла под ярким солнцем. Налетевший ветер гнал по площади несколько белых бумажных листов.
— Вадим Евгеньевич, а вам не страшно? — неожиданно спросил Олег. — А то у меня, знаете, все поджилки трясутся. Как представлю, что будет больше трёх «жэ»… И ведь достаточно малейшей неполадки… Вдруг одна из внутренних обмоток перегорит, или система охлаждения откажет?..
— Старший из Рунёвых болтается наверху почти два года, — сухо заметил Вадим. — Кстати, у него нормальная сила тяжести. А если тебе страшно, так ещё не поздно спрыгнуть. Южные ворота открыты, машины в гараже, садись за руль и жми, чтобы только ветер в ушах свистел…
Повернувшись, Вадим пристально посмотрел на младшего флаг-инженера. Ещё больше, чем когда-либо похожий на Лариосика, Олег нервно облизывал губы. «Чёрт! — подумал Вадим. — Навязали трусишку-инспекторишку… Вызывать Серёгу Волкова и погнать суслика вниз, в каюту. Прямиком к Альбинке Русаковой, пусть плачет в тёплое плечико. А СПК поднять самому…».
Вадим представил, как здорово было бы поднять махину в пятнадцать тысяч тонн самому, и улыбнулся.
— Но, всё равно, мы молодцы! — не получивший поддержки Олег ударился в другую крайность. — Вы только представьте, Вадим Евгеньевич! У нас — и свой собственный мир. А негодяев и дураков мы на перроне оставим…
— На каком ещё перроне? — не понял Вадим.
— Детектив был такой, старый, советский… — торопливо принялся объяснять Олег. — Там один из героев говорит другому, что поезд идёт в коммунизм, а негодяев и дураков мы на перроне оставим. И ведь, согласитесь, именно так и вышло…
— Этот твой новый мир мы осень быстро сделаем похожим на старый, — жёстко ответил Вадим. — А не мы, так наши дети и внуки постараются…
— То есть, как это, «сделаем похожим на старый»? — возмущённый Олег чуть не подпрыгнул в кресле. — Вадим Евгеньевич, да что вы такое говорите? Ведь есть же дедушка, Арсений Олегович… Затем вы… Рунёвы — знаете, что Вика в вас влюблена? Волков Серёга… Никита Денисович… Митрохины… И с такими людьми, с такими товарищами как может наш новый мир стать похожим на старый?
— Затем, что… — неохотно начал Вадим. — Скажи: ты никогда не задумывался, чем на самом деле является наша затея?
— То есть, как это: «чем является»? — снова удивился Олег. — Социализм построить, какой в Советском Союзе был. С общественной собственностью на средства производства, с бесплатным жильём, образованием и медициной, с оплатой строго по труду и обязательностью труда для всех… Правда, у нас не будет советской уравниловки, и дозволено владение землёй на правах личной собственности… Вадим Евгеньевич, вы же сами, как член Совета, наш основной
закон утверждали…— «Социализм», «Новый Советский Союз», «попробовать ещё раз»… — медленно, с расстановкой, словно смакуя каждое слово, повторил Вадим. — Так вот, гражданин и патриций Аресийской Советской Республики Олег Жолниров — плюнь на это! Слюной! С самой высокой колокольни…
— Но почему? — недоумевал Олег.
— Потому что, по-настоящему, весь смысл нашей затеи в том, чтобы построить комфортабельную дачу на максимальном удалении от городской черты, — жёстко ответил Вадим.
— Вадим Евгеньевич, да что вы такое говорите? — Олег даже привстал в кресле.
— А ты сам подумай, — отвечая, Вадим время от времени поглядывал на экран. — Чего мы все хотим, если хорошенько разобраться? Мы хотим, чтобы проблемы большого мира, с его преступностью и наркоманией, с его глобализацией и толерантностью, с его безумным и порой бессмысленным техническим прогрессом нас не касались. Чтобы мы всё это… Как ты только что выразился? На перроне оставили. Американцы в таком случае уходили на Дикий Запад, семья Лыковых ушла в сибирскую тайгу, ну а мы… Мы решили убежать несколько подальше…
— Ну да, правильно, — согласился Олег. — Только почему вы считаете, что у нас ничего не получится?
— Хотя бы потому, что остальным, как негодяям, так и честным людям может не понравиться, что их оставили на перроне, — ответил Вадим. — Учёные есть не только у нас, так что лет через восемь или через двадцать к нам запросто могут пожаловать гости под звёздно-полосатым флагом. А это значит, что?
— Что? — послушно повторил Олег.
— Это значит, нам нужен не дачный посёлок, из чистого недоразумения называющий себя Аресийской Советской Республикой, — продолжал Вадим. — Нам нужно своё государство. Нужна промышленность, сельское хозяйство, школы и университеты, армия и флот. Нужны города с домами и улицами, с толпами прохожих… Двести-триста тысяч переселенцев — для начала. И привлекать их придётся не красивыми сказками о новом мире под новыми небесами, или возможностью поучаствовать в социалистическом строительстве, а вполне конкретными заработками…
— Но ведь не обязательно брать к себе кого попало? — не сдавался Олег. — Почему бы не пригласить к себе только настоящих людей? Умных, добрых, порядочных? Знаете, сколько людей жалеет о советском прошлом? Вадим Евгеньевич! Да узнав, что у нас социализм, негодяи и дураки, да и прочие олигархи к нам сами не поедут…
— Ну хорошо, — притворно согласился Вадим. — Набрали мы только настоящих людей, для которых познание и творчество, или возможность трудиться на благо общества важнее потребительства и стяжательства. Создали, общими трудами, Новую Землю под новыми небесами, с морями и реками, построили города и заводы, подняли в небо космический флот… А дальше? Что будет дальше?
— Как, что будет? — снова удивился Олег. — Социализм будет. А потом, не знаю, может и придумаем, как коммунизм построить. Настоящий, как у Стругацких или Ефремова. Доброе общество, где все люди — братья…
— Очень благородно, — снова согласился Вадим. — Только учти, что кто-то из этих «добрых братьев» будет стоять у станка или водить трактор, а кто-то — выводить формулы. Кто-то — чинить канализацию, а кто-то — получать цветы на сцене. Взять хотя бы настоящих людей, которых ты собираешься приглашать. Нам — основателям первые несколько лет предстоит жить в городах под куполами, а переселенцы придут на готовенькое…