Девочка-призрак
Шрифт:
– Их называют лисьими пятнами, – произнёс голос у неё за спиной. – И тебе не следовало трогать книгу.
Зи чуть не выпрыгнула из собственной кожи. Она резко повернулась, едва не выронив книгу. Там стоял мальчик. На нём была белая рубашка и пыльные коричневые штаны с подтяжками. «Кто сейчас носит подтяжки?»
– Приятель, ты меня напугал, – сказала Зи, продолжая крепко сжимать свою находку.
– Мне очень жаль. И всё-таки тебе нельзя трогать эти книги. Они очень хрупкие. – У него, что, акцент? Световые таймеры продолжали тикать в тишине. – Я Пол, – сказал он, прислоняясь к стеллажам. – Я здесь работаю.
– Не
Пол усмехнулся.
– Я старше, чем выгляжу. – Он снова посмотрел на книгу в руках Зи.
– Я на экскурсии с классом, – сказала Зи, глядя в конец прохода. Таймеры у неё за спиной со щелчком выключились, и целый ряд погрузился в темноту. – Нам дали задание найти книгу.
– Какая досталась тебе? – спросил Пол, от улыбки у него на щеках появились ямочки. Он казался милым, в отличие от большинства детей из её школы. Пожалуй, они с Элайджей были бы рады принять в свою компанию кого-то вроде него. Зи подумала, что такие мысли приходят к ней нечасто. Она не сдержала улыбки.
– Называется… – Зи осторожно перевернула страницу.
– Поаккуратней с ней, – предостерёг Пол.
– «Духи и иллюзии: наука во времена метафизики», автор Чарльз Роблинг.
– Дата издания? – спросил Пол.
– Тысяча восемьсот шестьдесят шестой.
– Старенькая.
– Да, – согласилась Зи с улыбкой. – Это точно. – Ей понравилось, что Пол назвал книгу старенькой, словно та была живым существом. В этом было что-то здоровское. – Чем ты здесь занимаешься, Пол?
– Я? Да всем понемногу. Отвечаю за освещение и систему водоснабжения. Слежу, чтобы нагреватель зимой исправно работал. Помогаю старичку оставаться в седле.
– Откуда ты знаешь про лисьи пятна?
– Побудь здесь с моё, и начнёшь кое-что понимать в книгах.
А затем свет в проходе Зи погас, погрузив их в темноту. С её губ сорвался тихий испуганный возглас. Когда свет загорелся столь же резко, Зи повернула голову в конец прохода к стоявшему там силуэту, очерченному темнотой.
– С кем это ты разговариваешь? – спросила Нелли, всё ещё держа руку на циферблате.
Зи оглянулась, но Пола нигде не было. Его и след простыл. Она проверила между рядами книг – как сквозь землю провалился.
– С тем… – сказала Зи растерянно, но быстро взяла себя в руки и добавила: – Ни с кем.
– Так ты разговаривала сама с собой? – спросила Нелли, посмеиваясь. – О боже, Зеро, ты пробила новое дно. Даже для тебя это перебор. – Зи вернула книгу на полку и потопала в конец прохода, протискиваясь мимо Нелли, которая преградила ей путь. – Ты не должна была трогать книги, Зеро! У меня здесь тётя работает, и она точно может сделать так, чтобы тебя отсюда вышвырнули.
Ну и ну, что за заноза!
– Тогда наябедничай на меня.
Зи, сопровождаемая Нелли, присоединилась к остальным одноклассникам в «морге».
– Я нашла её, мистер Хьюстон, – объявила Нелли во всеуслышание с самодовольным выражением любимицы учителей на лице.
– Не следует уходить от класса, Зира, – упрекнул мистер Хьюстон.
В то время как название «морг» вызывало в воображении ряд ярких образов, реальность оказалась довольно унылой. Обыкновенные полки, заставленные коробками, и длинные архивные шкафы, заполненные карточками. Миссис Вашингтон показывала классу, как архивариусы обрабатывают экземпляры.
– Как видите, у этой книги отошёл не только переплёт, но и первые страницы,
к тому же оторвалась передняя сторонка обложки. Это очень старое издание, пришло время поместить его в коробку для хранения. Мы также ограничим доступ к нему посетителей, поскольку оно вот-вот развалится окончательно.– В чём тогда смысл? – спросил Дэвид Коттер. – Зачем хранить книгу, если её нельзя читать?
– Затем, что библиотеки – это не только информационные площадки для всех желающих, но и учреждения, которые хранят свидетельства истории.
– А вам известно, что те, кто не помнит прошлое… – начал мистер Хьюстон.
Ученики простонали и закончили за него:
– Обречены на его повторение [4] .
Миссис Вашингтон усмехнулась.
– То-то и оно. Мы не умеем учиться на чужих ошибках, всё время пытаемся изобрести велосипед. Это важный урок, дети. Итак, на чём мы остановились? Ах да, – сказала она. – Видите эти коричневые отметины? – Миссис Вашингтон продемонстрировала книгу классу. – Они называются…
4
«Тот, кто не помнит своего прошлого, обречён повторить его вновь» – знаменитая цитата американского философа и писателя Джорджа Сантаяна (1863–1952).
– Лисьими пятнами, – выпалила Зи и тут же залилась краской.
Миссис Вашингтон смерила её оценивающим взглядом.
– Да, верно. Никогда не встречала человека вне индустрии, знакомого с этим термином. В твоей семье есть архивариусы?
– Нет, – ответила Зи, жалея о том, что открыла рот.
– У неё и семьи-то нет, – пробормотала стоявшая позади Нелли.
Зи повернулась и сердито на неё посмотрела.
– Ну что ж. Думаю, пришло время обеда! – сказала миссис Вашингтон и повела их из «морга» вверх по винтовой лестнице к свету главной части библиотеки. Проходя между стеллажами, Зи искала глазами Пола. Однако там не было ничего, кроме теней.
Час спустя, когда они возвращались в автобус, Нелли пристала к Зи снова.
– Чего тебе? – спросила Зи.
– Так всё-таки с кем ты говорила внизу?
– Сказала же: ни с кем.
– Нет, ты сказала: «С тем…» Так с кем, а?
– Может, просто продолжим взаимно ненавидеть друг друга? Весело же было, – сказала Зи, забираясь в автобус. Однако она понимала: слишком поздно. Ей уже доводилось проходить через это. Стоило Нелли зациклиться на чём-то, как она превращалась в пса, схватившего косточку. Ни за что не отцепится.
– Так, все займите свои места, – кричал мистер Хьюстон шестиклассникам, залазившим в автобус и боровшимся за сиденья. Зи проскользнула на первое попавшееся и пригнулась пониже. Нелли устроилась за ней с Лайзей Клири. Десять минут спустя они завели намеренно громкий разговор. Достаточно громкий, чтобы Зи точно слышала.
– И она разговаривала сама с собой, – сказала Нелли.
– Ну, – вставила Лайза, – её ведь называют «Зеро», потому что друзей у неё ровно ноль.
– Она даже сама себе не может быть другом! – сказала Нелли громко. – Знаешь, называть её Зеро весело, но я, кажется, придумала прозвище получше.