Чтение онлайн

Но зима прошла благополучно, наступила весна, потом лето. Был на исходе июнь 1944 года.

Глава четвёртая

В лесной домик приходит неизвестный человек

После жаркого июльского дня солнце скрылось за лесом. Потянуло прохладой. Туман осел в низинах, в озере заплескалась рыба. Наступал вечер.

По лесной тропинке шёл человек. Он был невысок и коренаст, обут в сапоги, одет в холщовые штаны и рубаху. Но, несмотря на крестьянскую одежду, что-то было в его лице и походке неуловимо городское, и неестественно выглядела на нём холщовая одежда.

У человека была только

одна рука. Левый, пустой рукав был засунут за пояс. Вещевой мешок висел на одном только правом плече, и, чтобы он не болтался, человек придерживал его локтем.

Сквозь деревья блеснуло зеркало озера. Тропинка свернула и пошла склоном холма. Осины и ёлки сменились берёзами. Потом из-за белых стволов показалась серая стена сарая. С одной стороны тянулось картофельное поле, с другой колосилась рожь, в серых сумерках казавшаяся серебряной.

На вершине холма одиноко высились две огромные берёзы. Между ними стояла изба, срубленная из толстых брёвен, крытая потемневшей от времени дранкой. Отражаясь в маленьких окошечках, пылало багровое солнце.

Человек снял шапку, сунул её под мышку, вытер пот единственною своей рукой и спокойно огляделся вокруг.

На крыльце, не двигаясь, сидел старик и в упор смотрел на пришедшего. Седые, давно не стриженные волосы спускались почти до самых плеч. Седая борода острым и длинным клином свисала на грудь. Он казался сказочным, этот старик, да и всё кругом было сказочно: одинокий дом на вершине холма, серебряное озеро внизу, таинственно молчащий лес.

– Добрый вечер, дедушка!
– сказал пришедший громко и весело.

– Добрый вечер, - нехотя ответил старик.

– Иван Игнатьевич Соломин здесь живёт?

– Здесь.

Пришедший посмотрел на старика очень внимательно.

– Это не вы ли будете?

– Нет.

– Так-так...
– Пришедший присел на крылечко рядом со стариком.
– Ты что же, дедушка, - спросил он, - вместе с Соломиным тут живёшь?

– Нет.

– А где же? (Старик показал рукой куда-то в глубь леса.) В деревне? (Старик мотнул головой.) Просто в лесу? (Старик кивнул.) Значит, лесной человек и бобыль? (Старик снова кивнул.) А где Соломин?

– На озеро ушёл... на рыбалку... недели на две...
– Старик как будто с трудом подбирал слова.

– А ты почему здесь?

– Посторожить просил.

– Понимаю. И далеко это озеро? (Старик пожал плечами.) Не знаешь?.. И что же, вместе с девочкой ушёл?

Пришедший переиграл. Он слишком равнодушно спросил о девочке и хотя отвернул при этом лицо, но, скосив глаза, уж очень внимательно глянул на старика. Старик не показал, что заметил этот взгляд.

– С какой?
– спросил он. Лицо его по-прежнему ничего не выражало.

– С маленькой, - сказал пришедший, - которая с ним живёт. Приёмыш, что ли.

– А-а, - протянул старик, - живёт какая-то маленькая. Внучка, что ли.

– Так с нею он пошёл или без неё?

– С нею, наверное.

– Так... А далеко это озеро?

Старик снова пожал плечами.

– Ах да, я забыл, ты ведь не знаешь! Значит, вернётся он через две недели? Так-так...

Пришедший достал из кармана кисет и сложенную газету.

–

Куришь?
– спросил он, протягивая кисет старику.

Старик оживился; что-то похожее на улыбку показалось на его лице, и рука потянулась к кисету.

– Значит, это мы любим?
– сказал пришедший.
– Скучновато, значит, без табачку? Что же, дело хорошее, только ведь, знаешь, сейчас с табачком трудно. Дорогая вещь нынче табак.
– Он как будто не замечал руки старика, протянутой за табаком.
– Очень нужно мне Соломина повидать, - говорил он рассеянно.
– Я, понимаешь, старый его ученик. В школе у него учился. Он меня хорошо знает. Обязательно нужно мне ему одну вещь сообщить. Исключительно для него важную. Может, ты вспомнил бы, дедушка, где это озеро? Я б тебе табачку дал. У меня в мешке три стакана. Как, дедушка, а?

Колебания очень ясно отразились на лице старика. Ему, очевидно, не хотелось говорить, где ловит рыбу Соломин, но табак был совсем рядом, вот здесь, и целых три стакана. Он вздохнул, сожалея о своей слабости, и сказал:

– Этой тропкой дойдёшь до озера - и забирай вправо. Вёрст пять пройдёшь, на просёлок выйдешь. По просёлку влево бери. Версты три до речки. Там по-над берегом тропка пойдёт до большого озера - вёрст десять, а на озере избушка стоит, лесорубы сложили. Там они и живут.

Пришедший повеселел, ловко управляясь единственной рукой, развязал вещевой мешок и достал свёрток с махоркой.

– На, - сказал он, - кури на здоровье. Значит, всего вёрст двадцать будет?

Старик не слушал. Он торопливо свернул папироску и ушёл за огоньком в избу. Пришедший завязал мешок, вскинул его на плечо и быстро зашагал по тропинке вниз. Он скрылся за деревьями. Сучья хрустели под его ногами. Хруст затих. Внизу, около озера, мелькнула казавшаяся отсюда маленькой его фигурка и окончательно исчезла в густой зелени.

Тогда медленно открылась дверь избы, и старик вышел на крыльцо. Он постоял, внимательно вглядываясь в лес, и трижды громко крикнул иволгой. Лес молчал. Потом другая иволга ответила троекратным криком. Старик ждал, щуря глаза. Он плохо видел в сумерках. Вот опять на тропинке хрустнули сучья. Из-за деревьев вышли мальчик и девочка. Мальчику было на вид лет четырнадцать. Он шёл уверенно и ровно. Так ходят люди, привыкшие к лесу. Лицо его обветрилось и загорело. От этого глаза казались особенно светлыми, почти белёсыми. Девочке было лет семь. У неё был вздёрнутый носик с тремя веснушками на кончике и такие большие глаза, что казалось, они широко раскрыты от удивления. Два крысиных хвостика - две косички прыгали у неё за плечами.

– Разве уж поздно?
– спросил мальчик.

– Мы видели в озере сома!
– перебила девочка.

– Да, - сказал мальчик.
– Вот такого большого...

– Усатого и сердитого!
– перебила девочка.

– Да, - сказал мальчик.
– Мы слышали дятла...

– Когда мы подошли, он улетел, - перебила девочка.

– Я нашёл новый малинник...
– сказал мальчик.

– Огромный-преогромный!
– перебила девочка.

– И Лена съела столько малины, - сказал мальчик, - что я не понимаю, как она не умерла.