Дар
Шрифт:
Так и повелось. Малышка следила за людьми, которые жили в деревушке на краю леса, а Зиберина приглядывала за ней, с невольным восторгом переживая ее восхищение и удивление. Она знала, что рано или поздно девочка вырастет и начнет мучить своими вопросами тех, кто прожил намного больше лет, чем она сама. Вот только не ожидала, что древняя и мудрая старейшина откроет своей любознательной соплеменнице правду. С того дня приход юной лесной был предрешен. Зиберина все чаще замечала тревожные, полные ожидания и тоски взгляды, которые она бросала на ее гору. Все было правильно, ей были нужны ответы, и в то же время так не верно, ведь они могли принести ей не облегчение, а наоборот, страдания и боль. Но выбор был сделан, и Зиберине осталось лишь ждать появления невольной гостьи, которая, она это чувствовала, шла к ней не только за советом...
Девушка преодолела последние высокие ступени,
– Мы спустимся к реке, как я и обещала, - Зиберина насмешливо приподняла брови, заметив сомнение, проскользнувшее в умных, живых глазах, - но чуть позже. Не вежливо заставлять нашу гостью ждать.
Она перевела взгляд на застывшую немного в отдалении девушку, которая не поднимала глаз, словно боялась заранее разочароваться в своих предположениях и увидеть совсем не ту, кого она представляла на основе того, что, скорее всего, могла рассказать ей старейшина рода. Зиберина легким движением руки поманила ее к себе.
– Подойди...
Девушка быстро вскинула, и вновь опустила голову, бросив на нее стремительный, изучающий взгляд. Но сделала так, как велела Зиберина. Лесная была необыкновенно хороша. Высокая, тонкая и гибкая, словно лунный луч, с кожей бархатистой и белоснежной, которая своей белизной могла поспорить с горными снегами. По покатым плечам и грациозной линии спины вниз волной ниспадали густые, прямые серебристо-пепельные волосы, на фоне которых ярко-голубые глаза, осененные длинными, темными ресницами казались сияющими огромными сапфирами. Черты благородного лица были нежными, изящными и тонкими, поражающими своей правильностью и совершенством. Такая прекрасная и глубоко несчастная. Печаль и тоска незримыми клубами вилась вокруг ее грациозной фигурки, наполняя воздух полынным ароматом горечи утраченных иллюзий и несбывшихся надежд. Зиберина всегда с первого взгляда могла определить, что в данный момент времени чувствует человек. Так вот, лесная не чувствовала ничего... Вокруг нее словно витали отзвуки чужих переживаний и чувств. Зиберина смотрела на девушку, а видела лишь зеркальные отражения, образы, которые она словно примеряла на себя. Видимо, именно грусть больше всего сочеталась с нынешним состоянием лесной, раз она оставила это отражение пережитых кем-то эмоций на своем чудесном лице.
– Ты пришла ко мне, чтобы задать вопросы, которые каждый день все больше и больше терзают тебя. Так спроси меня, а я решу, стоит ли тебе знать на них ответ...
– Ты можешь дать мне душу?
– Девушка подняла голову, встречая ее взгляд и пронзительно вглядываясь в глубину ее глаз, словно пыталась там найти нужный ей ответ.
Зиберина резко поднялась с деревянной скамьи, украшенной резными лозами винограда. Шелковый палантин, расшитый золотой нитью и опалами соскользнул с ее плеч вниз, но она даже не заметила этого. Впервые за многие столетия она была поражена... Слова лесной не просто удивили ее, они выбили ее из привычной колеи спокойствия и ленивого созерцания, в котором она привыкла находиться. Они заставили ее мысли встрепенуться ото сна, воспрянуть, заметаться в поисках ответа. Так значит, это прелестное создание хотело получить то, чего все эти годы было лишено? Зиберина встречала многих сущностей, в чьих телах билось лишь сердце, и не было ни намека на тонкую и возвышенную субстанцию, именуемую душой. Да они и не стремились получить ее, прекрасно обходясь без чувств и эмоций, являющихся неотъемлемой частью жизни даже самых ужасных и отвратительных, испорченных и ничтожных людей. Она впервые столкнулась с одной из тех, кто принадлежал к чужому миру, но страстно желал разделить все радости и горести того, в котором жила сама Зиберина. Несколькими быстрыми шагами она преодолела разделяющее их расстояние, останавливаясь рядом с ней, немного сбоку.
– Я задам тебе ответный вопрос. Зачем тебе понадобилась душа?
Девушка слегка повернула голову, встречая ее испытующий взгляд. Ее голос был твердым, полным уверенности и собственной правоты.
– Я хочу, чтобы в моих глазах тоже пылал огонь, а внутри горело пламя, изнутри согревающее людей. Я хочу жить...
Как ни странно, но Зиберина сразу поняла, что она пыталась ей сказать. Так
вот почему, будучи еще ребенком, лесная подолгу следила за людьми. Она видела полноту их жизни, так не похожей на ее размеренное существование, и хотела ощутить, что же испытывали они. Она желала получить огонь, пылающий в сердцах людей, чтобы взглянуть на мир их глазами, прочувствовать окружающее ее великолепие всем сонмом чувств, впитать в себя блаженство, которое может дать жизнь тем, кто говорит с ней на одном языке.Зиберина не колебалась ни мгновения. Она помнила, как маленькая девочка прятала в укромном уголке деревянные фигурки, стеклянные бусинки, глиняную посуду и обрывки ткани, словом все, что ей удавалось найти. А потом часами жадно и благоговейно рассматривала свои трофеи, трепетно и бережно прикасаясь к ним, так, как это делали люди, но совсем иначе.
– Я дам ее тебе. Но это будет очень и очень нелегко. Но ты ее получишь...
*****
Зиберина устало перевернула древнюю, потрепанную страницу огромной книги, которую передала ей перед смертью знахарка из западных степей, причастная не только к материальным тайнам мира, но и к сакральным таинствам, которые были доступны лишь единицам. У старой мешковины, небрежно брошенной на глиняный пол веткой хибарки, которая заменила умирающей смертное ложе, Зиберина получила самый важный и дорогой подарок, открывший ей глаза на науку, как таковую.
Затерянная в скудных степях деревенька в те дни служила ей временным пристанищем, заменив потерянный дом. Зиберина устала пробираться на север, уходя все дальше от павшего Остианора, оставляя за своей спиной проклятые земли и ненавистный род. Простой и добрый нрав, а также природная мудрость отличали народ, испокон веков населяющий эти не слишком щедрые на подарки людям земли. Но, не смотря на окружающую их угнетающую бедность, они не унывали. Зиберину поразила жизнерадостность и признательность, переполняющая их души, когда они встречали новый день. Как величайшее благо, а не данность. В них не было ни темноты, ни зла... Земля, на которой они жили, закалила их дух, укрепила веру, наделила прозрением. Сила, исходящая из ее глубин, наполнила их древней мудростью, позволив прожить достойную и полновесную жизнь, лишенную всяческой мишуры, так сильно мешающей всем остальным. Старая, словно сама мать-земля, кормящая их, знахарка маленькой деревеньки учила ее тому, что знала сама. Многие поколения, которые жили до нее, оставили ей щедрые дары, научив знаниям и умениям, приводившим одновременно и в восторг, и в полный ужас.
Лунными ночами они уходили далеко в степь, как можно дальше от человеческого жилья, чтобы понаблюдать за охотой грозных волков, лавиной обрушивавшихся на загнанную добычу, или хитрую лисицу, осторожно и бесшумно крадущуюся за вылезающими под лунными лучами на поверхность мышами-полевками. Ая любила рассказывать о животных, населявших степь. В такие моменты Зиберине начинало казаться, что она превращается в заботливую мать, которая может часами напролет без устали рассказывать о своих любимых детищах всем, кто готов слушать ее рассказы.
Но старая знахарка говорила о них не только потому, что восхищалась ими и чтила, как священных покровителей своего народа. Из древности к ней перешли знания о том, какой силой обладает текущая в их венах кровь. Так, наблюдая за серой лавиной, стремительно стекающей с небольшого пригорка, Ая рассказывала ей о том, что даже пары капель венной крови кормящей волчицы, добавленной в полынный настой и смешанной с серебряной пылью, будет достаточно, чтобы остановить самое сильное кровотечение. А кровь молодой лани, добавленная в сок алоэ, успокоит самого буйного и озлобленного человека, готового на любое преступление. Она учила ее чувствовать жар и пульсацию, исходящую от текущей по жилам животного животворящей крови. Улавливать малейшее изменение, происходящее от каждого удара сильного сердца, разгоняющего алые потоки по всему телу, различать ее жаркий, сладковатый аромат. Ая обучила ее останавливать и пленять любое живое существо, показала все способы, которыми можно было их обмануть и заманить в ловушку, открыла все технологии, позволяющие брать кровь у животных, оставляя их в живых и не причиняя даже незначительного вреда.
Она спешила поделиться своими знаниями с новой ученицей. И не имело значения, какому народу принадлежала Зиберина, для старой хранительницы степей ее происхождение не играло никакой роли. Важным было лишь то, что древние тайны не уйдут в землю вместе со своей носительницей, а продолжат свой извечный путь по ней, принося пользу живым. Потому что мертвым они уже ни к чему, как любила говаривать Ая, с улыбкой наблюдая за маленькими новорожденными детьми, играющими на пыльных улочках деревеньки.