Чтение онлайн

В глубоких подземельях, надежно защищенных толстыми стенами, находилась оружейная, и много ещё чего... Стены были украшены гербами, портретами членов королевских фамилий в золотых рамах, рыцарские доспехи. В начале она служила сторожевым бастионом, а затем в ней располагались любимые комнаты королевы Ядиты, Сони и Феруи. Здесь они дружно вышивали отсюда они любили смотреть на зимний город, на площадь Согласия. На втором этаже замка располагались жилые комнаты, где западное крыло было отведено для королев и придворных дам, а южное — для королей и их приближенных. Здесь же находилась спальня Барбаросса, королевского советника, основателя идеи о трёхглавом правлении в принцевом королевстве. Ниже располагаются покои королей сумрачные, сводчатые залы со стрельчатыми арками, с каменными лавками в глубоких нишах возле окон, едва пропускающих свет сквозь

свинцовые переплеты рам.

Главной гордостью трёхглавых королей были залы третьего этажа "Верхние залы", служившие для представительства. Здесь проходили королевские советы, здесь принимали посланцев, здесь устраивались праздничные церемонии и балы. В этих просторных комнатах все иначе: масса воздуха, цвета и света, свободно проникающего через широкие окна. Вечерами залы ярко освещались множеством свечей массивных бронзовых люстр, бра и подсвечников. Спальню каждого из трёх королей старинного серого замка украшал дивной красоты амадеувский аррас изображающий леопарда восседающего на золотом троне. В замке имелось сразу несколько залов “Тронный”,“Посольский”,“Смотровой” и самый изящно обставленный и украшенный из всех — “Бальный”. Он был украшен с особой изысканностью. Так, раз в месяц в “Бальном зале” давались торжественные представления старинной музыки "Лунные вечера".

Во внутреннем дворике замка устраиваются спектакли в "Дни Гуся" — голосливые постановки, и “Дня безмолвия.” — немые постановки. А в новогоднюю ночь у подножия замка по течению реки, по древнему местному обычаю, плывут девичьи венки и украшенные огнями лодки, создавая праздничную картинку жизни и радуя амадеуский народ.

Утро в замке выдалось неслыханно прекрасное.

— Мой отец, Капитан Очевидность ! — Завопил белый жокер, один из трёх глав королевства.

— Слышу данное из ваших уст месье, уже сотый раз за день, неужели вы так склонны к повторениям ?! — Это был синий жокер второй из главных. При этом он глядел напротив себя, туда, где стоял выпрямившись во весь рост другой король, в это время особо внимательно листавший книгу философского толка. Oн был третьим и последним жёлтым жокером королевства.

Вообщем, как и всегда — в королевстве прицев, три трёглавых короля отдыхали на ура !

Гарибальди.

Не каждая принцеска унаследовавшая в королевстве “место под солнцем”, представлявшая высшее общество была бы готова к открытому диалогу с теми, кто в нём нуждался, к примеру во избежания сплетен злых языков. Просто не посмела бы и всё, но не она ! Судьба, благо, наградила открытую душеньку добрым нравом и указала ей путь, а в нём поручение-всеамадеувская помощь. Отзывчивое сердечко безустанно спешило на встречу обездоленным и побитым судьбой бедолагам. Она всегда старалась быть максимально полезной для каждого жителя этих земель, для каждого амадеуса попавшего в сложную ситуацию, или оказавшегося в тупике. Не все знатные принцески были вольны в своём желание, и умение жить не по чьим то напевам, а как душе будет того угодно. Гарибальди как раз не из таких, и она одна такая в крошечном королевстве, легка на подъём и проста в общение…И благодаря своему авторитету и воздействию на должностные лица она имела силу влиять на ход тёкших событий внутри королевства. Поэтому среди многих бедных, да и не бедных принцев и принцес душка ценилась на вес золота. Но существовали и недоброжелатели, но их было мало. Отличительной чертой от всех принцессок королевства юной, но не по годам мудрой принцесски Гарибальди была эта простота. А от самих Варнеров, самой уважаемой и самой влиятельной фамилии принцевого королевства, с ней ассоциировалась только сама фамилия, и не более. Поганые и лицемерные характеры обошли стороной молодую принцесску.

А вот предки её, ко всему прочему, слыли гордецами и большими скупердяями. Ими всегда двигала лишь нажива, желание кому-нибудь да по слабее насолить, и приветствовалось подхалимство к власть имущем. А те, в свою очередь, максимально живо пиарили последних, не брезгуя ничем. Откуда и повелось причислять сей род Варнеров к одному из самых могущественных и привилегированных кланов.”Ну не похожая она на своих предков ! Волносьти которой, нет предела.”, — так говорили окружающие знатные дамы, не по наслышке знавшие не только полное древо семьи, но и досконально имея представление о почти каждой некогда жившей представительнице этого рода, помня о их зловредных и скупых, a часто неуступчивых нравах.

Так неужели, сама кровь, тёкшая по венам, как бегущая волна по речушке, на самом деле утратила зваться элитной ?!, — думалось им. Зато благородства ей было не занимать...Ещё она удивляла многих жителей маленького королевства особой нравственностью и упорством в выполнение поставленных перед собой задач. Амадеуский народ полюбил её за это. И по вечерам за чашечкой чая бывало восторгался её заслугами.

Был у неё ещё один братец, звали его Кираном. Принц из высшего общества часто портил окраску семейной картины своим нахальным поведением и бессовестностью. Принц был весь в отца, отчего как не странно — полная противоположность принцеске. С ним ей порою бывало трудно, как в поддержание обычного диалога так и в обсуждение особо важных дел в сфере совместного родового бизнеса. Общим их делом являлась застройка пустынных местностей домиками из железного дерева. Специальные бригады умелых строителей пахали в поте лица по всему периметру Знойного и Зимнего краёв, успевая то здесь, то там. А брат с сестричкой скрипя зубами делили общий капитал на двоих ,в момент его обогащения.

Из дневника уважаемой пинцесски.

Сегодня, с утречка, мне приспичило пропархать стрекозой в любимом Грушевом саду, и всей своей глубокой душой вдохнуть сладким пыльцевым ароматом однажды мною же рассажаных на искусственной полянке разноцветных цветков, что я обожаю делать. А затем плавно, без суеты, захотелось нарвать букет цветов и отправиться в свою излюбленную комнатку, дабы установить милые цветочки жизни в большую керамическую вазу. И в завершение, каждый раз она писала…“Моя сила — любовь народа !”

* * *

Двигался он неторопясь, наступая тяжёлыми ботфортами на сухой плотный снег издавая при этом хрустящие приятные звуки. Передвигая ноги, одну за другой, он уносился вдаль от собственного дома и приближался к городскому управлению. Переодички из полости рта вылетал морозный пар, а в ушах завывала метель, свист которой разносился по всей округе и благодаря которой окошки каждого домика разукрашивались узорчатыми рисунками. В небе сияло морозное желтое солнце, лишь как данное, а не для нагревания земли. С каждым часом температура падала и падала, холодало, и в данный момент времени на улице было - 35 градусов по Цельсию.

Холода наступали на пятки, отчего была плохая видимость и приближался туман. На нём был мант и головной убор барет, а в руке он сжимал толстую золотую цепь. Любой житель королевства узнал бы в нём местного священнослужителя по имени Брабл, собственно говоря кем он и был. До пункта назначения ему стоило ещё прошагать прилично, и это ничуть его не пугало (пока что). Сама метельная непогода кружившая и метавшаяся повсюду плюс пройденные им нескончаемые километровые сотки превращались для него в довольно таки преодолимые препятствия, так как усилия оправдывали цель, суть которой заключалась повидаться с уважаемым ему принцев, с главой холодной части принцевого Скримбиджа, с самим Лоскусом. Если получится, и он не будет занят. Ведь тот к кому он направлялся в данную секунду всегда с охотой отзывался о Брабле и помогал тому в трудную минуту. Они были похожи как две пары сапог, и зачастую благодаря этому, без лишних слов понимали друг друга. А сейчас…Что сейчас ?

Сейчас что-то пошло не так…ни как обычно. Он насмерть замерзал, и старческие его кости придя в неподчинение замедляли ход а посему ему требовалась перегруппировка сил а за ней помощь со стороны. И казалось бы, что пришло время сдавать позиции, и просто брать да садиться на промёрзшую, осыпанную ослепляющем глаза снегом землю, но…но…о победа ! Бог смилостивился над ним…так как впереди замелькала тройка лошадей пришпиленная к убогой карете с восседающим на ней кучером. На радостях, он из последних сил попёр ближе к проездной дорожке, навстречу приближавшейся чёрной точке ясно им замеченной на белом зимнем фоне.

— Попридержите коней, месье. — Крикнул священнослужитель когда уже вблизи себя застал чёрную карету усыпанную снегом, которая направлялась в том же направление, куда ему было нужно.

— Тррррр…— Стал останавливать повозку лошадей кучер с виду показавшимся ему дико расстроенным. — Чего вам ?

— Могли бы вы подуставшего и промёрзшего старика подбросить к местной мэрии ?

— Бесплатный сыр лишь в мышеловке ! Только за пять шиллингов. — Не растерялся тот.

Чуть посуетившись он согласился.